Две Наташки и пришельцы

Их животы были утыканы датчиками, которые проходили прямо сквозь кожу. Каждая капсула снабжалась несколькими экранами, на которых высвечивались непонятные ей, как ученому, данные. Контроль за роженицами здесь был непрерывный: им сканировали животы, замеряли пульс, давление, брали какие-то анализы.

Отключиться при таком ярком освещении, да еще и в обстановке, где туда-сюда сновали санитары, никак не получалось. Хоть бы камеру как-то затемняли… И тогда Наташа, уселась на кушетку, обхватила колени и, как затравленное животное, стала оглядывать своих соседок.

Вдруг одна из них, что сидела напротив, страшно закричала. У нее был самый большой живот. Вода заструилась по ее бледным ногам. Минутой позже она смешалась с чем-то голубым… До Таши дошло – это кровь такого необычного цвета у нее. Рогоголовые медики бросились к роженице. Что было дальше – разглядеть было сложно – кровь, крики, слизь, беготня, пищание аппаратов. Видимо шок дал о себе знать, все поплыло и сознание затуманилось…

Последнее, что запомнила Наташа, как выносили окровавленный сверток, а затем и маму мертвого младенца.

ГЛАВА 11

Алекс вернулся мрачным.

– Бесполезно убивать спутниковые камеры района. Я, конечно, вывел из строя радары, но они пришлют свои новые. У них есть зонд, который облетит планету по орбите и отсканирует сигналы ото всех радио и цифровых устройств.

И тут до меня стало доходить, насколько все плохо.

– Какая же я была дура, что отпустила Наташу с Антоном. Надо было мне с ними полететь…

– Если бы ты с ними полетела, тебя бы взяли в плен и использовали как матку-инкубатор для своих зародышей. А отпустила ты ее и, вправду, зря… Через нее они выйдут на нас.

– Ты думаешь, ее там… попытаются… оплодотворять?

– Неминуемо.

Это было катастрофически ужасно. В моей голове лихорадочно заметались мысли. Нервы аж звенели от напряжения. Я была в жуткой панике оттого, что мои друзья в беде… А это значило только одно: я должна сорваться и немедленно лететь туда, спасать их! Хотя… что я могла сделать в стане врага одна?…

Видимо, моя сумасшедшая решимость была написана у меня на лице.