Доченька

Повисла пауза.

«Он что, не понимает, о чём просит?» – подумал Филипп и сказал: – Это дело подсудное.

– Не бойся, твоё имя останется в тайне.

– Да я не об этом… Ребёнка легализовать ты не сможешь, а если узнают про чипы, то вас накажут.

– Всё не так страшно, шеф. – Виктор по привычке сел на подоконник, покачал ногой. – Жену не тронут, я скажу, что оказал на неё давление. На время беременности я отправлю её подальше от чужих глаз, к своим родителям в деревню. А когда родится ребёнок, то будет уже поздно.

Он помолчал, рассеянно рассматривая в окно макушки деревьев, и продолжил:

– Дотянули до сорока восьми лет. Зачем, спрашивается, ждали так долго? А всё потому, что в наше время не спешат обзаводиться детьми. К чему дети, когда вокруг столько соблазнов? На каждом углу реклама: «Учитесь, зарабатывайте, делайте карьеру, путешествуйте! Вы были на Луне? Самое время!» А с детьми можно подождать лет до пятидесяти-шестидесяти. Или лучше совсем их не иметь.

– Да… ты прав, – задумчиво сказал Филипп. – Я помогу, дай только немного времени прийти в себя.

***

– Шеф, нам понадобится кувез на случай проблем с дыханием.

Виктор бросил взгляд на панель резервуара: таймер показывал восемь минут до конца процесса.

– Есть свободный кувез? – быстро спросил Филипп.

– В четвёртом зале есть подходящий, тот, что мы используем для обезьян.

– Идём!

Этот кувез, о котором говорил Виктор, поддерживал нужную температуру и влажность, подавал внутрь кислород и мог в случае необходимости принудительно вентилировать лёгкие.

– Сливаем!

Стекала в трубу питательная жидкость, автоматически поднялась вверх боковая панель. Филипп с Виктором осторожно вытянули неподвижное скользкое тело Ксюши из резервуара. Её кожа была покрыта жирной сыровидной смазкой, как у новорождённых, глаза закрыты, губы сжаты.

Филипп освободил рот и нос дочки от слизи, похлопал по спине.

– Дыхания нет, в кувез!

Они перенесли Ксюшу на губчатое ложе капсулы. С тихим гудением закрылась прозрачная верхняя панель, кислородная маска плотно прижалась к лицу. Таймер отщёлкивал цифру за цифрой, текли секунды, показавшиеся Филиппу вечностью. Наконец, к его громадному облегчению, приборы сообщили, что появилось самостоятельное дыхание.