Начудесили

– Ну вот как они делают эти длинные тоненькие косички? Я у тёти одной видела, знаешь, как много! Красиво! По пояс!

– Нюр, да у нас с тобой по пояс не наберется даже в складчину, – уточнила Алёнка.

– Не беда, я все придумала, мы вплетем! – и девочка щедрой рукой стала выкладывать на стол мотки обычных вязальных ниток.

"Ясно, бабушку ограбила", – про себя рассмеялась Алёна, разглядывая шерсть. Нюра не пожалела, всякой натащила, от тёмно-бордовой до ядовито-салатовой.

– А ты плести-то умеешь? – спросила хозяйка.

– А то! – Ответила Нюра. – Я в интернете посмотрела и на кукле потренировалась. Садись! – И она подпихнула стул.

Алёнка хотела было напомнить, что она и не кукла вовсе, но решила: будь, что будет! В крайнем случае, отрежет, побреет, будет светить модной лысиной.

Парикмахерский салон заработал. Нюрочка очень старалась, даже не дергала почти Алёнкины волосы. На голове уже образовался бодренький шерстяной коврик. Девочка не жалела ниток, поэтому новая прическа и правда тянулась до самого пояса… Пуфик мечтательно взирал на нее с холодильника, уж очень соблазнительно мотались эти верёвочки.

– Двигайся давай, – кота добродушно толкнули в бок, и рядом с ним уселся Семён Степанович, Алёнкин домовой. Точнее, не Алёнки, а ее квартиры. Хозяева-то могут меняться, дело домового за порядком на месте следить при любом из них. Но эта девушка ему больше всех прежних нравилась, была очень светлой, хотя и усталой. А особенно Степаныч любил смотреть, как они живут с Нюрой.

Пуфик недовольно мявкнул, но сдвинулся. Он к домовому давно привык. Люди ничего не замечают, а у котов с хранителями свой разговор. Пуфик Семёна Степановича уважал и побаивался. Это хозяйка ему прощала проказы, а домовой нет. Нашкодит кот чего-то, а домовой ему в ответ. Вот как-то съел он Алёнке весь подаренный кавалером букет, а Степаныч только обрадовался, что у нее личная жизнь налаживаться начала… В общем, во второй раз влез кот неразумной головой не в цветы, а прямо в кактус… Степаныч его с окошка между этажами позаимствовал на часок, да вместо ромашек и поставил… Пуфик потом долго орал и плакал от боли и досады, но впредь стал осторожнее, и к домовому начал прислушиваться.

Так они и сидели теперь вдвоем на холодильнике, любовались. Пуфик клубками, Степаныч Аленкой и Нюрой.

Пальчики девочки стали уставать.