Там, где цветет полынь

За прилавком стояла унылая женщина в переднике. Она подняла на Ульяну рыбий взгляд.

– Что? – спросила продавщица, язык проскакивал в прореху на месте двух ее передних зубов.

– Бутылку пива, – выдавила Уля.

Женщина медленно вышла из-за прилавка, открыла пискнувший холодильник, позвенела там и достала влажную, с отошедшей этикеткой бутылку. Так же через силу вернулась обратно. Уля протянула руку, но продавщица зыркнула на нее, заставляя податься назад. Из шкафчика она достала высокий пивной стакан, обтерла его салфеткой, одним движением открыла бутылку, осторожно вылила пенящееся содержимое и подвинула к Уле.

– Сервис, – хмыкнул он, поднимая бокал. – Твое здоровье. – И наконец сделал глоток.

Уля не знала, куда себя девать. Вокруг сменялись кадры идиотского фильма – эта безжизненная продавщица, пустой зал и бездомный, пьющий пиво из высокого бокала. Но уйти бы Уля не смогла. Кроме попадающих в точку слов, что-то в бездомном заставляло ее смирно стоять, пока пивная пена растекалась на стариковских усах.

– Ну, рассказывай, – сказал он, когда бокал опустел.

В горле защекотало. И Уле тут же захотелось вывалить на старика всю грязь, страх и смерть, которые так долго собирались в ней. Она поморщилась и дернула подбородком.

– Мне пора, извините.

– Куда же тебе пора, киска? – Старик посмотрел на нее с интересом и неожиданной заботой. – Расскажи лучше, как ты справляешься?

В гортани запершило, как от ангины, когда воспаление медленно сжимает горло, мешая сглатывать и дышать.

– Да перестань. – Гус за ее спиной завозился, стягивая куртку. – Я же вижу, как тебе хочется рассказать, ну-ка, давай.

Уля схватилась за липкую ручку двери, когда ее догнала тошнота, словно чья-то злая воля сжала в кулаке все внутренности. Желчь во рту мешалась с травяной горечью. Свитер промок от холодного пота, боль нарастала, ноги обмякли.

– Просто дай словам прозвучать, – прошептал ей в самое ухо Гус.

Он подхватил Улю за локоть и повел к столику.

– Говори.

И Ульяна сдалась. Навалилась на заляпанный пластик, зажмурилась и произнесла:

– Я устала. – Тошнота тут же отпустила, боль отхлынула. – Я замерзла, мне нечего есть, у меня нет денег. – Ее прорвало, она принялась несвязно бормотать, не заботясь, разберет ли старик. – Я всех потеряла, мне даже некому позвонить… Это слишком сложно.