Там, где цветет полынь

А значит, в добрых глазах пухленькой тети Тани, да и в смешливых глазках Вилки тоже может вдруг качнуться мир и появиться знание того, с чем Уля не сумеет сжиться.

Длинный гудок оглушительно раздался в трубке, которую Уля прижимала к щеке. Она тут же представила, как недовольно вибрирует маленькая розовая раскладушка в маминой сумке. Как изящная рука долго копается в тканевых закутках, а потом находит гладкий пластик и вытаскивает его наружу. Как между тонкими мамиными бровями в секунду появляется складка, а взгляд холодеет.

– Да. – Знакомый голос заставил Улю подавиться заготовленными словами.

– Мам… привет, – просипела она, стискивая трубку во влажной ладони.

– Что ты хотела?

– Ничего. Просто услышать тебя. – Тишина, разбавленная телефонными шумами, заполнила линию. – Как дела?

– Я не могу сейчас разговаривать.

Три коротких гудка закончили бессмысленную попытку облегчить душу. Уля посидела еще немного на затоптанном полу. Мимо прошел мужик, от него пахло грязными носками и прокисшим пивом.

– Наркоманы чертовы! – ругнулся он, поднимаясь по лестнице.

Ульяна дождалась, пока хлопнет дверь, и встала. Голова шумела, а желудок постанывал от голода. Нужно было выйти на улицу, добрести до подвального магазинчика и купить какой-то еды. Но Уля добралась до своего этажа, покопалась ключом в замке и шагнула через порог. В это время суток общий коридор обычно тонул в сонной темноте. Только дверь в кухню могла скрывать за собой признаки капустной жизни Натальи.

Но свет в прихожей сиял, по коридорчику сновали и топали, о чем-то нервно переговариваясь. Уля огляделась. Тяжелый шкаф, обычно прислоненный к стенке и забитый пыльным барахлом, оказался выдвинутым на середину. Толстые руки Оксаны в спешке вытаскивали из него тюки одеял, заношенных свитеров и коробок с обувью.

– Вселяется тут какой-то, – прошипела она, поглядывая на Улю через плечо.

Уля проскользнула в свою комнату. Там было тихо и темно. Ей хотелось рухнуть на кровать не раздеваясь и уснуть так крепко, чтобы завтрашний день никогда не наступил. Но живот предательски крутило. Ульяна скинула куртку, сменила промокшие ботинки на тапочки и вышла в коридор.