Фаза мертвого сна

Полученная за вечернюю смену тысяча приятно грела карман, такими темпами я не только на еду заработаю, даже отложить смогу немного.

– Шевелись давай, – прикрикнул Максим, оборачиваясь. – Чего тормозишь?

Зоя за кассой ехидно фыркнула. Я пошел к туалетам. Не начинать же день с протирания столов, когда все ночь драил их во сне. Эта мысль показалась мне настолько смешной, что утро вдруг стало вполне себе сносным, как и вся моя новая жизнь.

К вечеру я не был в этом так уверен. Простуда билась во мне, заставляя тело покрываться липким потом, а руки дрожать.

Голос сел, глаза стали красными, в носу свербело. Зоя, то и дело мелькавшая где-то рядом, сочувственно качала головой.

– Под ливнем что ли простыл? – Ее крупные, чем-то даже мужские пальцы, опустились на мой влажный лоб. – Пипец температурища, наверное. Тебе б в больницу.

Я только головой покачал, даже в нашем захолустье лекарства стоили целую прорву денег, болеть же в Москве – штука совсем уж гибельная. Да и толстый Максим стрелял в меня недовольным взглядом каждый раз, когда я сдавленно чихал в рукав.

– На вот леденечек, – вздохнула Зоя, протянула мне помятую конфетку и ушла принимать заказы.

Я сосал барбариску и мыл пол под ногами посетителей, сосал барбариску и в сотый раз за день протирал столы, сосал барбариску и менял бумагу в кабинках, предварительно пройдясь в каждом унитазе ершиком. Забитый нос в таком случае был даже плюсом. Мыть посуду мне не доверили, этим занималась старенькая казашка Зуля, тихая и печальная.

Увидев мои страдания, она тайком налила мне в стаканчик чаю из своего термоса. Чай оказался травяной, очень горький. Но я поблагодарил и выпил. Зуля грустно улыбнулась мне и вернулась к своим судкам, благо посетили ели из пластиковых тарелок, пластиковыми же вилками, иначе маленькое тельце Зули однажды утром нашли бы погребенным под завалом грязной посуды.

К девяти я был похож на раздавленный под колесами грузовика футбольный мяч. Максим окинул меня презрительным взглядом, отсчитал из кассы пятьсот рублей и еще три сотни сверху.

– Столы липкие были, – буркнул он в ответ на мой молчаливый протест и уставился маленькими наглыми глазками.

Я молча выхватил из его рук деньги и выскочил на улицу. Зоя догнала меня на первом повороте.

– Савельев! Гриша! Стой! – Добежала, перевела дух, откинула с глаз длинную челку. – Он мудак вообще, Гриш. Забей. Сегодня выручка никакая, вот и бесится.