Фаза мертвого сна

Заспанная и медлительная, тетка была похожа на сову. Нет, не на живую птицу, на ее чучело, слепленное кое-как неряшливой рукой. Она кутала худые плечи в бордовый халат, настолько старый и замызганный, что бархат стал лосниться от времени и грязи. Скатавшиеся в колтун волосы тетка собрала на затылке, оголяя длинную шею, все в расчесах и царапинах. Можно было подумать, что кто-то напал на эту несчастную женщину, пытался задушить, но ее длинные пальцы с отросшими когтями, нервно шевелящиеся, будто живущие отдельной жизнью, говорили сами за себя.

Если кто-то и царапал Елену Викторовну, то лишь она сама.

Мы уставились друг на друга. Нужно было что-то сказать, но слова застряли в горле. Тетка смотрела на меня широко распахнутыми совиными глазами. Вот-вот заухает, распушится и улетит в чащу.

– Доброе утро. – Звук наконец продрался через перехватившуюся страхом трахею.

Елена Викторовна молчала, она все никак не могла сфокусироваться, ее взгляд разъезжался, как поломанный объектив камеры.

– Я – Гриша. – Осторожное напоминание не должно было ее напугать, но тетка отступила в темноту коридора, скрылась из виду, зашуршала за дверью.

Я остался сидеть, чай остывал, нужно было уже выходить из дома, чтобы успеть к смене, но дорогу мне перекрыла полоумная родственница. Она все копошилась в темноте, судя по звуку, перекладывала какие-то пакеты, бурчала что-то под нос, кажется, скрипучую песенку, но мотив я никак не мог разобрать.

– Елена Викторовна?.. – Никаких резких движений, никаких громких окриков, покой и благодать. – Елена Викторовна, можно мне выйти?

Молчание, только шорох пакета.

– Вы не против, если я пойду? Мне уже нужно идти…

Равнодушный скрип, потом хруст, снова шуршание.

Я вылил недопитый чай в раковину, поставил чашку на край застеленного рваной клеенкой стола и осторожно выглянул в коридор. Тетка стояла напротив двери, продолжая смотреть в темноту безумной совой.

В одной руке она сжимала пакет с печеньем – сдобные рыбки, посыпанные крупной солью, а второй утрамбовывала их в рот, методично, одну за другой. Щеки раздулись, по бархату халата щедро рассыпались крошки. Я проскользнул мимо, из последних сил стараясь не задеть ее плечом. Тетка не шелохнулась, только челюсти равномерно двигались, поглощая печенье.

Меня замутило. Я пронесся по коридору, дрожащими руками отпер дверь и выскочил наружу.