Открывашка в другие миры

Возможно, она и могла видеть в людях больше, чем свойственно обычному человеку, но я был более чем уверен в том, что в отношении меня девушка ошибалась. «Открывать недоступные другим двери» – да, меня в жизни мало что останавливало, то я относил это к простому везению, не более. И лучше быть счастливее в деньгах или в работе, чем сидеть избитым на драной подстилке в застенках сырой камеры, ожидая, когда очередной конвоир наденет на тебя наручники и сообщит о твоей особо важной роли в предстоящей экспедиции.

Проглотив последнюю ложку и отставив тарелку на пол, я перевел взгляд на Лизу.

– Как ты здесь оказалась?

За дверью, методично меряя шагами коридор, терся скучающий конвоир. Привлекать его внимание мне совершенно не хотелось, поэтому свое обращение я произнес максимально тихо.

Девушка явно ушла глубоко в свои мысли, а потому мой внезапный вопрос заставил ее вздрогнуть.

– Какое это имеет значение?

Я с усмешкой развел руками.

– Не знаю, как для тебя, а для меня важно понять, что здесь происходит.

– По-настоящему важен только переход, – отрешенно произнесла она, глядя на меня, и в то же время куда-то мимо. Ни у кого я ранее не видел такого взгляда. И от выражения этих больших глаз я вмиг покрылся мурашками, решив для себя не задавать девушке более подобных вопросов.

«Ненормальная», – мрачно подумал я, устраиваясь, чтоб вздремнуть.

Тело болело, будто меня переехал поезд. А впрочем, так почти и было, если сравнивать Клеща с локомотивом. Последний ему явно проигрывал…

Закрыв глаза и стараясь расслабиться, я думал лишь о том, что ждет нас предстоящим утром… Заснуть никак не удавалось.

Ругая себя последними словами, я, в конце концов, провалился в забытье, из которого вскоре был выдернут раздавшимся в камере бодрым голосом Клеща:

– Подъем, курортники! Пора в дорогу.

Глава 6. В дорогу

Снова грубый тычок в спину, побуждающий идти быстрее, и ставший уже привычным холод металла на запястьях…

Как это ни печально осознавать, но, похоже, я начинаю привыкать к положению смирившегося с судьбой пленника. По крайней мере, вся бутафория в виде наручников, тюремного комбинезона, и отнюдь не нежное обращение конвоиров перестали вызывать во мне какие-либо эмоции.