Небесное испытание

Сейчас сыновья этого сына уже сосчитали по тридцать весен и осеней, и народились внуки, а старый охотник продолжал считаться лучшим среди горных охоритов, что само по себе было удивительно, учитывая, насколько они были хороши в этом искусстве, составлявшем основу их жизни. Он до сих пор ходил в одиночку на медведя и приносил домой шкуры росомахи – самого хитрого, злобного и опасного таежного зверя. Дом Кухулена, правда, ничем не напоминал жилище вождя – стоит себе на отшибе, на высоком взгорке у реки, бревенчатая юрта.

Юрта как юрта, охориты – и горные, и степные – себе на зиму здесь везде такие строят. Иные постоянно живут, иные только зимуют, а летом в опустевших домах шалит ребятня и находит укрытие мелкая степная живность, включая ядовитых щитомордников, которых потом еще поди выгони из облюбованного гнезда. Взрослые сыновья уже давно живут своим домом, дочери повыходили замуж, и живет Кухулен сейчас только с женой – седой Олэнэ, и мальчишкой из Щук, который осиротел после последнего мора да по обычаю ушел жить к старшему в роду.

Олэнэ, услышав, как хлопнул дверной войлочный полог, даже не повернула головы – рука, помешивающая стоящее на костре варево, и не дрогнула.

– Добыл? – спросила она, поворачивая голову. У нее были замечательные глаза – большие, темные и искристые, как глаза косули или оленихи. Когда-то Олэнэ была первой красавицей у степных охоритов, и Кухулену пришлось добывать невесту не сватовством, а увозом, а потом год батрачить у ее разъяренных родителей.

– Принес, – кряхтя скорее для виду, Кухулен принялся разматывать кожаные ленты, которыми горные охориты обматывали голенища сапог, чтобы не начерпать в них высокого снега. – Наткнулся на гостей нашего хулана, ургашей, о которых столько толков. Дурак человек – сам себе беду во двор впустил.

– Ты их видел? – Олэнэ живо повернулась к нему. – Какие они?

– Молодые. Глупые, – пожал плечами старик.

Олэнэ нетерпеливо дернула плечом, укутанным в шаль из подшерстка диких горных коз, – именно ту, что местные умелицы умеют связать так, что ее можно пропустить сквозь женское кольцо.

– Нет, какие внешне-то? Сильно на нас непохожи?

– Выше. Намного, с полторы пяди будет, – ответил Кухулен. – Волосы как шерсть на брюхе у марала. Глаза как у змеи. Кожа белая. А так – дурни дурнями. По лесу шли – всю дичь на предел слуха распугали. Чванятся. Еще к хулану буянить придут.

– Ну, ветер в спину, – усмехнулась Олэнэ.