Небесное испытание

 – Чиркен поднялся, демонстративно отряхнул пыль с колен кожаных штанов и вышел. Илуге вздохнул. Дышать было трудно из-за немоты, охватившей левую половину тела.

«Я все еще жив. Мы… оба?»

Орхой Великий не отзывался. Его присутствие вообще никак не ощущалось. Илуге мысленно ощупывал себя с легким чувством сожаления. А что, если он потерял свою странную связь с великим прародителем косхов? Вот уж никогда бы он не подумал, что будет ощущать сожаление и тревогу по этому поводу…

– Илуге! Ну что, Чиркен приходил? В ножки поклонился или все губу выпячивает? – В юрту ввалились Унда и Чонраг, оба навеселе.

– Ну что, сказали, жить будешь, – не дожидаясь его ответа, стрекотал Чонраг. – Плохая рана, но будешь жить. Эк тебе привалило! Говорил же я себе – надо держаться с Илуге рядом, глядишь, и мне слава засветит. Ан нет – потерял тебя, и все-то снял две тэрэитские башки…

Какая еще слава? О чем это они? Губы Илуге шевельнулись в немом вопросе.

– Гляди-ка, а он и сам не знает, – радостно заржал Чонраг.

 – Вот умора! Сам не знает, а? Весь лагерь об этом гудит, все вожди от зависти белые ходят, а он и не знает…

– Что? – Он с трудом вытолкнул слово через обветренные, еле разлепившиеся губы.

– Ну что, скажем ему, Унда? – Чонраг глянул на приятеля с насмешливым восторгом. – Жалко, конечно, надо бы так все и оставить – потом будет на что посмотреть, успевай за бока хвататься… Но так и быть. Ты, Илуге… – Чонраг сделал драматическую паузу, опять заухмылялся и махнул обеими руками для пущего эффекта, – убил военного вождя тэрэитов.

Дурак Чиркен его заприметил и попер на рожон, едва Буха отвернулся. А ты и парня спас, и вождя… того… тоже. И как?

– Не помню, – кривая улыбка прорезала лицо Илуге. Унда озабоченно к нему склонился.

– Об этом уже половина войска рассказывает, словно все там были, – продолжал Чонраг. – Как он выбил секиру из твоей руки, и вроде бы совсем тебе бы конец, а тут ты будто прыгнул с седла-то, щит отбросил и откуда ни возьмись вытащил меч. И все в голос говорят, что в жизни не видели, чтобы кто-либо из ныне живущих с этим мечом более искусно обращался! И тогда тэрэиту стал тяжел его двуручный меч, и он взмахнул им, и в этот момент ты отрубил ему кисть, а в следующий миг снес ему голову.

Начисто, да так, что она отлетела на добрых четыре корпуса. А потом он упал с седла, а ты повалился на него сам, и так вы и лежали, будто обнявшись, пока мы тебя не отыскали. Вот.

Илуге вяло кивнул, вызвав разочарование обоих.