Небесное испытание

Многие из них узнали Илуге, отнявшего у них эту победу, и оглядывали его неприветливо.

Командовать передовой сотней Темрик поставил Кимчи – брата жены своего первенца, дядю своего наследника и внука Джэгэ. Кимчи был худ и горяч. Он очень злился оттого, что хан ему доверил какую-то жалкую сотню, пусть и передовую. Второй свояк, Белгудэй, был много спокойней и командовал рукой – пятью сотнями, Буха – оставшимися четырьмя. Почему так назначили Буху, тоже понятно: потому что рядом с ним везде скакал сын Тулуя и Ахат, внук Темрика Чиркен – ловкий парень с красивым смуглым лицом, до боли похожим на самого хана.

Ему исполнилось пятнадцать, и этой осенью он был посвящен в воины, его волосы завязали воинским узлом. Буха – это было понятно всем – был ненавязчиво приставлен к нему ханом, потому что после смерти отца и матери и обрушившимся на него с этой смертью позором, парень вспыхивал по любому поводу, за каждой фразой находя завуалированное оскорбление.

Через два дня подошли итаган-джунгары – две руки воинов. Войско встало вдоль небольшой речки Шира, вытекающей из озера Итаган на юге и впадающей на севере в могучую Горган-Ох – границу Великой степи. Дальше лежали земли трусливых мегрелов, пропустивших тэрэитов на их земли.

Вместе с Илуге в передовой сотне оказались Чонраг и Унда. Последний, как выяснилось, сам напросился – хан не хотел отпускать своего немолодого уже конюха, но Унда только ухмылялся:

– Хочу посмотреть, как засверкают мегрельские пятки.

Из-за ваших спин, поди, не видно будет!

– Ты, главное, кроме как смотреть успевай, – зубоскалил в ответ Чонраг. Эти двое как-то сами собой прибились к Илуге, несмотря на разницу в возрасте. Чонраг был, пожалуй, чересчур медлителен, отчего его многие считали туповатым. Однако силушкой его предки не обидели, и Илуге понял, что, раскачавшись, парень может действовать быстро. Унда же после того, как Илуге выиграл скачки на неоседланном жеребце, смотрел на того, словно на самого Аргуна – бога войны.

– С тобой рядом не пропадешь, – приговаривал он, и Илуге от этого хотелось поежиться – такая слепая вера в него пугала.

Перейдя речку – лед кое-где уже стал синим, и пришлось переправляться осторожно, чтобы не обломить под тяжестью конницы, – они углубились в земли мегрелов. Еще недавно, утверждали горган-джунгары, здесь было основное зимнее становище.