Он, она, оно, они

Но эта сирень росла уже так давно, проводила подальше стольких потенциальных обидчиков, что любые угрозы превратились в пустое сотрясение воздуха. Крис кусту даже имя втихаря дала. В ее мире он гордо именовался Бонифаций.

Вот сейчас, хихикая про себя, она не просто нюхала цветы, а обнималась с шикарным Бонифацием. Ветви ласково укрыли ее со спины, так сразу и не скажешь, что кто-то стоит внутри.

– Да брось, нет у нее никого.

– А чего тогда такая странная? То вечно носится, как лахудра, патлы во все стороны, джинсы аж протерлись, а то в платье пришла! Даже накрасилась! Что-то там творится.

– Ты ее первый год знаешь, что ли? Да она каждую весну с приветом.

– Обострение? – с улицы донеслось неприятное хихиканье.

– Хорошая она девка, конечно. Милая, все дела. Веселая. Но чудная какая-то.

– Ну тебе-то что? Хотя я вот недавно думала: а если ее уложить там, макияж как надо…

– Деревню помадой не замажешь.

– Тоже верно. Я ей как-то намекнула, на новый год что ли, мол, Кристин, давай я тебя на корпоратив наряжу? Я в один магазин заходила, там на тебя платье такое, закачаешься… А она…

– Да помню я.

Ещё б свитер с оленем нацепила!

– А он в сумке лежал! – раздалось из сиреневых ветвей, и непокорённый Бонифаций выпустил наконец любимую женщину из шершавых объятий.

Чуть наклонив голову, Крис весело глядела на двух невероятных нимф, главных богинь их кособокого Олимпа, их сумасшедшего коллектива, повелительниц премий и комнатных орхидей, Людмилу и Полину. Обе на шпильках длинною чуть поменьше, чем все их ноги от бедра до пяток, зализанные хвосты идеально делят спины пополам, румянец на остро наточенных скулах алеет непобедимым огнем самовлюбленности.

– Вы не беспокойтесь, девочки, у меня и тапочки есть меховые с оленями. Знаете, как круто январской ночью в них греться! Закачаешься! – лёгкой волной взметнулась юбка, и Крис бодрой походкой направилась ко входу.

Газели меж тем притормозили, одарив новенького фирменными влажными взглядами. Тот и бровью не повел.

Пришлось им – да где это видано! – самим открывать себе дверь.

Благо внутри здания было достаточно желающих украсть пару томных взглядов, коими эффектные бухгалтеры щедро сыпали направо и налево. Павел в свое время их подловил, мол, лучше б они с такой охотой деньги выдавали. Но Павел был немолод, размер его оклада они прекрасно знали, а убитая об жизнь древняя иномарка не будоражила их фантазии. Поэтому он мог говорить что угодно, Людочка и Лин его просто не слушали.