По ту сторону…

– Конечно, как их можно не любить. Ты знаешь, мне кажется, все любят детей, только не хотят признаваться в этом. У меня была приятельница, так вот после развода с мужем она оставила свою дочь с ним. Я у неё спрашиваю: « Как ты могла отказаться от дочери, ты же её так любила?», а она говорит: « Я поэтому и отказалась, потому что безумно её люблю». Странная, конечно, любовь, но не мне её судить. Так что у всех любовь разная. А ты, у тебя есть дети, или племянники? – спросила она, с интересом разглядывая своего собеседника, он был такой сосредоточенный.

– Нет, детей точно нет, а на счет племянников, даже не знаю, у меня был старший брат и, по-моему, даже женился, но я о нем, ничего не знаю.

Девушка широко открыла глаза, и как-то осуждающе покачала головой, а Костя вдруг подумал, что и в правду, у него могут быть родственники, а он о них ни когда не вспоминал, почему? Помнится, они с братом были очень дружны, и он не мог просто так забыть о нем. Должно быть, ему мозги тоже промыли, а он и не заметил, от этих мыслей в нем проснулась такая ярость.

Константин всегда считал себя привилегированным человеком. Он был главным воином верховного, считался одним из важных советников, а тут вдруг обнаружилось, что с его воспоминаниями тоже что-то сделали, пусть не стерли, но как-то заштриховали, казалось, он просто не хотел вспоминать детство и родных, и даже не задумывался, что с ними стало.

Молодой человек поднялся со скамейки и, улыбнувшись девушке, сказал, что скоро придет, а сам пошел вглубь парка, не по дорожке, а прямиком среди деревьев, остановившись, он прислонился спиной к старому коряжистому дубу.

Парень тяжело дышал, он судорожно вдыхал воздух через нос и выдыхал через рот, сердце колотилось в груди, как будто требовало выпустить его наружу, он присел на корточки и трясущимися руками, вытащил ингалятор из кармана, слегка потряс его и вдохнул живительного воздуха. Он сидел, опустив голову вниз, дыхание его постепенно приходило в норму, сердечный ритм стал спокойней, и даже руки вроде бы перестали дрожать.

Подняв глаза, он смотрел на зеленые кроны деревьев и рассуждал, все ли так правильно и хорошо в устройстве их идеального мира. Он знал о том, что были люди, которые так и не смогли прижиться по ту сторону, это, конечно, были такие как он, которые знали о существовании мира вокруг Ирия, но им не позволялось просто так уйти.