Глаза бездны

Датчики, измеряющие световую и тепловую энергию от Солнца, приборы, определяющие силу и направление ветра, влажность воздуха, электролизер… Вернувшись в помещение, он передал собранные данные Нилу на обработку. Должна же, в конце концов, от этого пацана быть хоть какая-то польза. Нил плюхнулся в кресло перед компьютером, нажал пару клавиш на клавиатуре и тут же крутанулся на стуле:

– Вы не представляете, с какой девчонкой я познакомился вчера вечером. Ее зовут Нэнси, и она…

Дмитрий, смерив доставучего юнца убийственным взглядом (который тот, впрочем, проигнорировал, продолжая описывать прелести своего нового увлечения), подошел к своему столу и склонился над распечатками, которые оставил для него Брайан.

Это были показатели самописца, отслеживающего сейсмоактивность у берегов Соломоновых островов. И одного взгляда на распечатки хватило Дмитрию, чтобы понять, почему Брайан посчитал показатели любопытными. Кавачи, подводный вулкан, расположенный километрах в тридцати от южной оконечности Вангуну, одного из островов Соломонова архипелага, этой ночью внезапно начал проявлять активность.

Все долгие месяцы, что Дмитрий провел здесь, на Соломоновых островах, он интересовался вулканом, изучал данные о случаях его активности и надеялся, что сможет наблюдать его очередное пробуждение. Этот вулкан аборигены именовали «Печь». В первый раз извержение его случилось в 1939 году, и с тех пор вулкан пробуждался к жизни еще восемь раз. Во время извержений над кратером, находящимся глубоко под водой, поднималось облако пара высотой более 500 метров, хорошо видимое над поверхностью океана.

В результате последнего извержения, 12 лет назад, в океане сформировался крошечный 15-метровый остров, но он довольно быстро исчез.

Все это было чрезвычайно интересно. Дмитрию, конечно, хотелось стать очевидцем редкого природного явления, но, честно говоря, он не особенно рассчитывал, что ему в самом деле так повезет. И вдруг – такая удача!

Он крепче сжал в руке распечатки показателей самописца и резко развернулся на месте, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– А ее ноги… Боже, словно выточены из эбенового дерева, – распинался Нил, закатив глаза.

Затем поднял взгляд на коллегу и резко замолчал. Дмитрий старался ничем не выдать охватившего его радостного предвкушения, однако, должно быть, даже легкое оживление и чуть покрасневшее лицо были для всегда непоколебимо спокойного русского синоптика такими невиданными проявлениями эмоций, что Нил на время потерял дар речи.