Одна судьба на двоих

И город, в который доставил нас поезд, поразил меня. Он был совсем не похож на Владивосток. Конечно, тоже большой, живой и шумный, с широкими проспектами, площадями, памятниками. Но во Владивостоке всё как будто пропитано океаном. Сам воздух, прохладный и солёный, врывался в лёгкие и оставлял ощущение, какое бывает, когда, ныряя, вдруг неожиданно глотнёшь морской воды.

Однако самого Хабаровска я почти не увидела – только из окна автобуса, в который мы с тётей Ингой втиснулись на остановке рядом с вокзалом. Путешествие в поезде я запомнила плохо.

На меня от отчаяния снова навалилась апатия, как было после гибели родителей. Всю дорогу я пролежала на верхней полке, не читая, не прислушиваясь к разговорам попутчиков, просто глядя в отделанную серовато-крапчатым пластиком стенку. Тётя Инга меня не трогала. Она вообще потеряла ко мне интерес сразу, как мы выехали из города.

Как оказалось, тётя Инга жила не в самом Хабаровске, а в посёлке где-то неподалёку от границы. И если город, по которому вёз нас автобус, в целом мне понравился и удивил своей силой и мощью, то посёлок Красное, в который мы выгрузились с чемоданами на автобусной остановке, если чем и мог удивить, то только невозможной бедностью.

Одинаковые ряды серо-коричневых пятиэтажек, унылые нечистые улицы, переполненные мусорные баки, вокруг которых горой валялись вывалившиеся отбросы, одноэтажный магазин на углу с ветвистой трещиной, идущей поперёк стеклянной витрины.

– Ну вот, значит, мы и дома, – объявила мне тётя Инга, подхватывая с асфальта одну из сумок.

Мне от этого её объявления стало еще тоскливее. Я не хотела, отчаянно не хотела называть ВОТ ЭТО – домом.

– Ты вещи-то бери, или особое приглашение нужно? – меж тем прикрикнула она на меня. – Ишь, встала, принцесса. Это, может, дома дед тебя баловал – единственная внучка. Про моих-то детей забыл, старый хрен. А тут у нас семья большая, все работают, это ты сразу на носу себе заруби.

Мне не хотелось оправдываться перед ней, объясняя, что я просто растерялась.

Я взвалила на плечо сумку и уныло поплелась вслед за Ингой. Она двинулась мимо ближайшей пятиэтажки, свернула за угол, потом куда-то ещё. Я никак не могла понять, как она ориентируется в этих совершенно одинаковых коробках. Наконец она всё же направилась к одной из них, распахнула дверь подъезда и кивнула:

– Давай заходи!

В подъезде меня оглушило зловоние – затхлость вперемешку с кислым запахом щей, доносившимся из-за двери квартиры на первом этаже.