Останься со мной

 – Решайся! Смотри, вот же она я – подрастерявшая свой звездный лоск и блеск, преисполненная благодарности к спасителю. Дела подождут, все подождет…»

Он упорно молчал, не произносил ни слова, но явно не желал прощаться и уходить.

И я не выдержала, побоялась, что добыча сорвется с крючка, что упущу удачный момент.

– Хотите убедиться сами? – заговорила я. – Насчет грима, я имею в виду. Завтра вечером у меня очередной концерт, приходите послушать, м-м? Я могу распорядиться, чтобы потом вас пропустили за кулисы, и мы…

– Нет, благодарю, – тут же чуть мотнул головой он.

И в лице его моментально что-то захлопнулось, закрылось.

Ох, черт возьми!

Сама все испортила. Вступила слишком рано, передавила.

Твою мать…

– К сожалению, завтра у меня нет времени, – он снова разговаривал со мной подчеркнуто официальным холодным тоном. – Очень рад, что с вами все в порядке. Не рискуйте так больше. Я распоряжусь, чтобы мой человек подвез вас до отеля. До свидания, Айла.

– Алина, – поправила я, мягко улыбаясь.

 – Не забыли?

Мне хотелось заскулить от досады. Ведь уже почти получилось, почти…

По обыкновению, чем сильнее я злилась, тем приветливее и мягче держалась с виду. Олегу, я уверена, и в голову не пришло, что я сейчас готова была от ярости швырнуть ему в голову вон ту кадку с волосатой пальмой.

– Не забыл, – отозвался он. – Но едва ли мне, постороннему человеку, стоит козырять знанием вашего настоящего имени. Всего доброго.

Он кивнул мне, развернулся и вышел.

Ночью во время очередной встречи все в том же сладко провонявшем гашишем помоечном заведении я жестко потребовала от Володи:

– Мне нужна информация о нем.

Досье, личные данные. Вкусы, привычки, хобби, слабости – все.

– Что, Радевич оказался крепким орешком? – хмыкнул Володя. – Обычно тебе как-то удавалось справляться на основе личных наблюдений.

– Мы сейчас будем тратить время на взаимные подколки – холодно уточнила я. – Или все же станем работать сообща для достижения наилучшего результата?

Я, конечно, знала, что Володя ехидничал вовсе не для того, чтобы меня задеть.

Он всегда подспудно злился, когда мне доставались задания такого рода. Хотя никогда не выражал этого открыто, и, думаю, не признавался в этом даже самому себе. Однако что поделаешь: собственнические инстинкты, направленные на тех, кто нам не безразличен, всегда сильнее преданности делу и чистоте намерений.

– Ты права, – уже спокойно отозвался Володя. – Извини. Я достану информацию.