Останься со мной

– Вы так хорошо знаете историю Османской империи, – решила польстить своему спутнику я. – С вами потрясающе интересно!

Гюлар аж зарделся от удовольствия.

– Говорю же вам, дорогая моя, европейское образование и впитанные с молоком матери традиции…

– А как вы познакомились с консулом Саенко? – ввернула я, убедившись, что Гюлар окончательно преисполнился самодовольного добродушия. – Я слышала, вы с ним большие друзья.

– Да, мы с Виктором… как это у вас говорят? Не разлейся море?

– Не разлей вода, – поправила я.

– Ах, да, конечно! Не разлей вода. – Гюлар вдруг вытащил из кармана брюк маленькую замусоленную книжицу, щелкнул авторучкой и быстро записал идиому, проговаривая про себя русские слова.

– Так как вы сблизились? – напомнила я.

– Теннис, – широко улыбнулся мне Гюлар. – Мы оба с ним завзятые игроки. Однажды столкнулись на корте, разговорились – и с тех пор стали неразлучны. Но почему вы им интересуетесь, моя дорогая? Неужели ему удалось завладеть вашим вниманием?

– Он был на моем концерте, – пояснила я, не забыв напустить в глаза туману и едва заметно, но так, чтобы от Гюлара это ни за что не укрылось, мечтательно вздохнуть.

 – И я подумала…

– Ах, вероломный ишак! – тут же рассвирепел Фарух. – Подло действовать за спиной друга! Ведь он знал, как вы, ваш талант и красота вскружили мне голову…

– О, бросьте, – заступилась я за Саенко, сознательно раздувая негодование Гюлара, – он ничего такого не делал, просто сидел в ложе.

Тот, как и было рассчитано, и не думал успокаиваться, и продолжал бормотать:

– Аллах вас убереги – купиться на обаяние этого распутника! Он пустой, легкомысленный человек, которого в жизни интересуют лишь удовольствия.

Если же вас ослепляет его положение – уверяю вас, оно весьма шатко! Я, признаться, удивлен, почему его вообще до сих пор держат на такой важной службе, если все дни он проводит, тратя время на теннис, женщин, развлечения и удовольствия.

– Фарух, Фарух… – с легкой укоризной протянула я.

 – Я-то думала, вы с Виктором друзья. Нельзя быть таким ревнивым!

Гюлар опомнился, сообразил, что наговорил лишнего, и принялся расшаркиваться:

– Прощу прощения, дорогая моя. Мое поведение недопустимо и удручающе. Разумеется, Виктор…

– Ох, – заговорщицки шепнул я. – Не извиняйтесь. Честно говоря, я обожаю сплетни! Расскажите мне еще про кого-нибудь из служащих российской миссии в Турции. Говорят, вы завсегдатай на приемах в посольстве.