Останься со мной

 – Я остановилась в «Цева Хире»…

– Прошу прощения, вам наверняка обеспечат транспорт здесь, в посольстве. Еще раз до свидания.

Я видела, как Радевич коротко простился с послом, сказал что-то его жене, кивнул гостям и вышел из помещения салона.

Следом за ним двинулось двое маячивших где-то по углам незаметных молодых людей – это были охранники.

Я выскользнула следом и, перегнувшись через балюстраду, окликнула Радевича, успевшего уже преодолеть мраморную лестницу до середины:

– Олег!

Он снова поморщился.

– Олег, вам и в самом деле не понравилось, как я пела?

Я лукаво посмотрела на него. Вот сейчас и посмотрим, так ли он кристально честен, как сказал Завьялов. Или…

Радевич помедлил, посмотрел куда-то себе под ноги и вдруг глуховато сказал:

– Нет, пели вы замечательно. До свидания.

– Вы уже в третий раз за вечер со мной прощаетесь, – усмехнулась я и махнула ему рукой.

Радевич развернулся, быстро сбежал вниз по ступеням – широкая, по-военному выправленная спина, скупые точные движения. Даже его охранники, по-кошачьи быстрые и гибкие, не производили впечатления такой ловкости, собранности и ежесекундной готовности к броску.

«Пели вы замечательно…»

Что же, игра становилась все интересней.

Мешковатые, широченные, отвисшие на заднице штаны, бесформенная темная футболка, кепка с огромным козырьком, скрывавшая волосы и отбрасывавшая тень на лицо.

Я быстро оценила свой облик в зеркале, повела плечами, словно вместе с костюмом натягивала на себя роль, которую мне предстояло исполнять в ближайший час – исполнять куда тщательнее и достовернее, чем на сцене. Затем прошлась перед зеркалом туда-сюда, как бы примеряя на себя легкую сутулость, разболтанную мальчишескую походку – загребание ногами, обутыми в белые разношенные кроссовки. Шмыгнула носом, утерлась тыльной стороной ладони.

Пойдет!

Незаметно проскользнуть по пустынному в ночной час отельному коридору, вжаться в нишу, заслышав голоса подгулявших туристов, шмыгнуть на лестницу для персонала. Вниз, на парковку – многоэтажный бетонный куб, уставленный дорогими автомобилями. Оттуда – в неприметную выкрашенную синим дверь, затем затхлыми вонючими коридорами – на поверхность, в пустынный переулок.

Здесь, пристегнутый цепью к фонарному столбу, меня ждал мотоцикл.