Золотые лучи

 – Может быть, у тебя есть дела, от которых я тебя отвлекаю?

– А ты боишься еще дольше остаться со мной наедине? – немного с вызовом, как показалось Лене, спросил Дениз. – Или, может быть, ты боишься, что я сейчас заведу свою яхту и украду тебя? И увезу, например, в Триполи или Тунис, и сделаю своей третьей женой?

Лена в ответ улыбнулась, встала и прошлась по борту.

– Нет, не боюсь! – уверенно ответила она. – Мне кажется, я знаю тебя, и ты этого сделать не сможешь!

– Почему это? Не смогу на этой посудине доплыть до Триполи?

– До Триполи сможешь, наверное, – рассмеялась Лена.

– Ну, допустим, – согласился Дениз, поднимая руки в знак капитуляции. И подошел ближе. – А может быть, ты боишься, что твои уроки закончились, – он подошел еще ближе, – и больше нет никаких оправданий, – и встал у Лены за спиной, – и мы вдвоем на этой маленькой яхте, так далеко от берега… А вокруг ни души… Только ты и я, – и обнял ее, продолжая медленно проговаривать слова, а Лена почувствовала его дыхание на своей щеке.

Лена замерла, кажется, забыв, как дышать. Зато Дениз дышал глубоко и часто, обжигая ее шею своим горячим дыханием. Они стояли вплотную друг к другу, слегка покачиваясь в такт яхте.

– Наше уединение никто не нарушит, моя смелая русская девочка… – так же медленно и тихо продолжал он.

Лене показалось на секунду, что она сейчас задохнется и потеряет сознание. И она глубоко вздохнула и положила свою руку поверх его руки, обнимающей ее. И сжала его запястье, готовясь… К чему? Вряд ли она вообще понимала, что делает. Движение было инстинктивным. Дениз улыбнулся в ответ и обнял ее еще крепче. Наступила томительная пауза.

– Вот теперь ты испугалась… – удовлетворенно проговорил он.

И Лена поняла, что это правда.

А затем он резко отпустил ее. Так неожиданно, что Лена едва не вывалилась за борт, вовремя схватившись за канат.

Она никак не могла отдышаться и чувствовала, что все лицо пылает. Посмотрев на нее, Дениз вдруг рассмеялся. И это было ужасно обидно.

– Ах ты…

И Лена замахнулась, чтобы ударить его, чтобы хоть как-то дать выход своей обиде и ярости.