Развод по-драконьи

И вообще сначала подумала, что им был Джулиан, потому что Златокрылый – первый человек, которого мне удалось рассмотреть.

Лишь выйдя в холл, я поняла, что рядом с ним все это время был папа.

Захотелось обратно в камеру.

– Папа, что ты здесь делаешь? – устало спросила я.

Не осталось сил даже злиться. Я бы все отдала за мягкую теплую постель и чашку горячего чая. Спасибо тому, кто ввел правила отдыха для полетных команд. Даже несмотря на бурный выходной, я еще успею отоспаться для нового рейса.

– Спасаю тебя и твоего мужа.

– Бывшего мужа.

Папа скептически хмыкнул.

– Даже не хочу знать, как вы в это вляпались. Пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы вас отпустили.

Я прикусила язык, потому что очень хотелось язвительно поинтересоваться, как он справился с давлением жабы: в последние годы отец очень неохотно расставался с деньгами. Их осталось катастрофически мало, и это тоже стало причиной моего выгодного замужества и невыгодного развода.

– Расслабьтесь, Огненный, – зевая, сказал Златокрылый, – получите все до последнего медяка.

И сверху за хлопоты. Хоть я и не просил вас вмешиваться. Как вы, кстати, узнали, что мы с Квин здесь?

– Я сделал это не ради денег, Джулиан, а ради репутации моей дочери. Вы втянули ее в безобразный скандал. Что теперь делать Квин? Завтра все газеты будут трубить о том, что Златокрылый с бывшей женой устроили драку в баре. И как ей с этим жить? Как выйти замуж?

Мы с бывшим проявили удивительное единодушие: одновременно открыли рты и развесили уши.

Папа как будто искренне переживал о моей поруганной чести. А еще внезапно стал слаб на память, потому как пять лет, проведенных мной вдали от всех, новая фамилия и самая низшая должность в контексте репутации и личной жизни его как-то не волновали.

– Это ж надо так переобуваться в полете, – протянул Джулиан. – Два дня назад вы подкладывали под меня младшенькую, теперь беспокоитесь о том, не подумают ли плохо о старшенькой. Огненный, ну прекратите вы уже стесняться, предлагайте сразу всех.

Папа слегка покраснел, но решил не сдаваться. Мы так и вышли из корпуса втроем, но я шла чуть впереди и приняла основной удар на себя.

Едва мы оказались на улице, нас ослепили вспышки фотокристаллов, оглушил гомон газетчиков и парализовал их напор. Я так отвыкла от внимания репортеров, что испуганно отшатнулась и врезалась в грудь Джулиана, а он негромко выругался. Вот теперь мы точно окажемся во всех газетах. Наверняка успеем к утренним выпускам.