Королева сыра, или Хочу по любви!

Лучше бы фальшивым оказалось оно, а не мои мечты о семье!

* * *

– Спасибо, дорогая, было очень вкусно. – Папа чмокнул меня в макушку. – Как я буду жить без твоего таланта, когда ты уедешь к мужу?

Напоминание о замужестве заставило вздрогнуть. Весь вечер, что папа ужинал, я сидела будто на иголках. Боялась сказать, что видела в кабинете Рикарда. И боялась – в этом я долго не хотела признаваться самой себе, – что не хватит решимости отменить свадьбу.

– Никки, детка, ты в порядке? – спросил отец, вероятно, заметивший мое напряжение.

– Я сегодня видела Рикарда, – голос был глухим и словно не моим, – с другой девушкой. Он с ней спит.

Папа тяжело вздохнул и сел на соседний стул. Порция передо мной стояла нетронутой, рулеты уже остыли. Но даже горячие, они вызывали во мне тошноту. Я ожидала, что Рикард хотя бы попробует объясниться, придет поговорить, но… напрасно, как оказалось. Его, кажется, совсем не мучило чувство стыда, а вот мне казалось, что мир вокруг чуть потускнел.

– Где ты их видела?

Я кратко пересказала события дня.

– Ты что, ходила к нему на работу?

– Я…

– Николь, – папа покачал головой, – ох, Николь. Какая ты еще маленькая и наивная девочка.

Он взял меня за руку.

– Милая, Рикард – взрослый мужчина, который имеет свои потребности…

– Это измена!

– Вы не женаты.

– Помолвлены! – Я показала кольцо.

– И тем не менее ты слишком горячишься.

От переполнявших меня эмоций хотелось вскочить и бегать туда-сюда по комнате, что я и сделала. За окном уже стемнело, в свете фонаря весело кружились снежинки.

– Когда любят, ждут и год, и дольше. Он мог выбрать дату ближе.

Папа негромко рассмеялся.

– Никки… любовь – это хорошо, и, безусловно, в семье она должна быть.

– Что? – перебила его я. – Хочешь сказать, Рикард просто искал себе статусную жену? И ему плевать, я ей стану или леди Этерли? Лишь бы были мордашка, документы и деньги у семьи?

Папа смотрел как-то странно, снисходительно и в то же время явно начал закипать. Нет, не могу сказать, что я верила, будто Рикард меня любит. Скорее, я создала образ благородного тридцатипятилетнего мужчины, которому пришло время жениться.