Веснянка

– Зажглись.

Торжественным светом залило луг, лес, людей, стадо. Светик запрокинул голову.

– Сколько их! Наверное, они горят, чтобы нам не было страшно.

Старик поднял руки.

– К добру это, да такие крупные.

Люди встали в круг.

– Как звезда загорелась на небе, быть хлебам высоким!

– Можно я? – Светик выбежал на середину круга. – Засветись, звезда ясная, по поднебесью на радость миру земному! Ты загляни, звезда ясная, на двор к нам. Ты освети, звезда ясная, огнем негасимым белоярых овец. Как по поднебесью звездам нет числа, так бы у нас уродилось овец более того.

– Ну вот, отогнали зверей в лес. Садитесь, у нас сегодня много гостей собралось.

Вечер был теплым. Все рассаживались вокруг старика и гостя на опушке леса. Гость спросил:

– Как это называется? Окликать звезду? Вы и со звездами разговариваете?

Сидевший рядом с Ярилкой и Веснянкой Боз вступил в разговор:

– А толку-то… Звезды далеко, разве они могут спасти от волков?

– Да ты, Бозко, как будто звезд и не замечаешь, не нужны они тебе, что ли?

Наклонившись к гостю, старик пояснил ему:

– Это наши добрые соседи из-за болота, мы дружны с ними.

– А зачем? Хлеб мне нужен, мясо, пахать надо, а не на звезды смотреть. И то правда, всякой звезде молитесь, и дереву, и воде… Да чем они лучше меня. И почему я должен ждать от них милости? Да хотя бы и так. Надо брать ее, а не выпрашивать. Давно я говорю, чем перед каждой березой песни петь, надо бы прорыть канаву, вода бы по ней из болота пошла, дорогу вдоль нее проложить можно между селами.

Бортник пожал плечами.

– Да сколько раз тебе, Боз, надо говорить, честное слово, кикимора и та уж поняла бы. Канава твоя родник нарушит. А куда деть нашу березу, если вон там, – он показал рукой, – дорога. Не срубить же? Ради чего? Да эдак даже вся нечисть взвоет. На, лучше выпей меду, – бортник протянул Бозу чашу, – ежели вместо березы твоих домов понаставить, что ж из этого выйдет? Они вроде как черепа торчать будут.

– Вот это верно, – поддержал его пастух, – зачем нарушать красу земную?

– Нельзя не слушаться земли, – сказал и Добрита. – Ей и так больно, когда мы взрыхляем ее грудь. Мы все от нее берем, но обижать землю нельзя. Потому у нее и просим.

– Скажи, Добрита, ну не стану я слушаться твоих богов – и что? Убьет молнией?

– О нет, самая страшная кара тогда в тебе самом, Боз.