«Загадка старого зеркала». Историко-психологическая повесть

Так легко она открылась, словно было сделана совсем из досок. Потрескавшиеся, с длинными ворсинками древесины, местами зияющие дырами, доски на двери были легкими. Девочка открыла дверь и очутилась в темной комнате. Широко открыв глаза, быстро моргая, она смотрела на старую бабку. Та, сидевшая на табуретке, такой старой и обшарпанной, попросила не приятным скрипучим голосом ее:

– Девочка, помоги мне. Мне надо проветрить траву, которой я лечу людей.

– А-а-а, вы лечи-и-те людей? – глаза у Аглашки открылись еще больше, и она рассматривала жилище и бабку.

Старый черный сундук стоял у печи, давно не беленой и с черными тараканами, бегающими нагло по всей комнате. Возле окна стоял давно не мытый стол. Бабка, старая и грязная, с нечесаными волосами и крючковатым носом, смотревшая на девочку белесыми белками глазниц, сидела на табурете. Она еще раз вздохнула, издавая противный запах из ее рта и попросила:

– Помоги мне проветрить вот эту траву, которой я буду лечить людей.

– Хоро- о- о-шо, – прошептала девочка и стремглав выскочила за дверь.

Зажав нос и промчавшись по крыльцу, она бросила пучок травы на поручень и умчалась за ворота.

Зеркало 3: Гражданская война – Путевка

В этот день супруги проснулись рано, с восходом солнца, которое никогда не просыпается само по себе, а будит засонь, пуская свои лучи через окна прямо в глаза.

Утром недвусмысленно улыбались друг другу, глядя влюбленными, такими родными глазами, словно впервые встретившись. И хотя это случилось давным-давно, каждое такое возвращение в реальную жизнь радовало их более, чем сновидения, которые по причине некоторой греховности каждого в юности были порой не очень приятны. Женились-то поздненько, когда обоим было за тридцать, и каждый успел попробовать начало взрослой жизни, не обременяя себя супружескими обязательствами и клятвами верности.

Открыв створку окна, Аполлинарий произнес:

– Красота невиданная! Редко такие зори бывают над Ангарой. Таня, подойди, полюбуйся этой красотой.

Супруга, все еще лежа в кровати, произнесла:

– Налюбовалась уже за эти дни. Ничего особенного нет. У нас в Иркутске такие же, ничем не хуже.

– Нет, Танюша, здесь особенные. И воздух совсем иной, не то, что у нас.