Талисман Шлимана

 – Кроме жен, на свете еще много чего есть дивного. Мы хотим про викингов послушать.

Отрок продолжил:

– Холодно было в краю их, и много крови лилось. И пришли они в южный край, а потом и на остров.

– И там-то слышал ты уж другие песни и чудные сказки. Мнится, они и поманили тебя в дальние края. Расскажи-ка их, – попросил гость в иноземной одежде.

– Да, поют там о любви, о белокурой Изольде и Тристане. А в Шампани я слышал, как в замке прекрасной графини Марии, сестры французского короля, чудно пели про Грааль.

– Ну, про него ты, видать, много слышал. – И гость, вдруг словно пораженный внезапной мыслью, воззрился на отрока уже хмельными глазами. – Уж не собрался ли ты его искать, Гийом? Уж не затем ли ты так хотел отправиться в Гардарику? Будешь ли ты с нами возвращаться, как отплывем отсюда?

– Еще не знаю, я потом решу.

– Вот оно… А глаза-то у тебя как блестят! Такие-то его и ищут. О, я много видел! – Иноземный гость от крепкого меда корчмаря окончательно захмелел, и страстная речь его была сбивчива.

– Я и вправду слышал, про рыцаря. Он шел по длинной дороге. Он усомнился в Боге. Но вот однажды увидел Грааль. В том чуде – предвечная сила. Будто кто его видит, тому тайна открывается. Там вечная юность, краса, истина. И яства неземные.

– Какие яства?

– Разные, какие кто пожелает.

– Вот это по мне! – Вавила отхлебнул меду. – Такое и я пошел бы искать! А знаешь, Гийом, что я тебе скажу? Наш хозяин тоже одну ворожбу знает, вроде как от твоего Грааля. Что это вы мало пьете? В этой вот чаше, может, тоже есть тайная сила!

И они выпили, и золотистый крепкий мед чудно заворожил их непривычные к тому головы. И в этой светлой дымке Гийом, для которого тайна Грааля и вправду блестела вдали, как манящая песня, слышал пьяные и задорные голоса.

– Вот вы смеетесь над отроком, – заметил красивый золотых дел мастер, – а может, этот Грааль и вправду у нас. Краев-то глухих у нас много. И чего только люди про них не рассказывают.

– Как ты сказал – Грааль? – Кузнец нахмурился, что-то припоминая, поднял отяжелевший взгляд от чаши. – Уж не про него ли те двое говорили? Пришли подковать коня, а я, прости господи, хмелен был, толком их не разглядел, так голова болела. Однако ж за дело взялся.