Крик Дива

Земля жжет ноги, травы слепнут, даже камни научатся кричать, а у меня на устах нет ни слова, ни крика. – ответил муж в коричневом корзно.

Старик покачал головой. Он всё время сдерживался при мальчике и теперь слова выходили из него, словно помимо воли.

– Разрушено всё на нашей земле, церкви божие, грады… Где дружины смелые, мастера дивные? А красота светлая? Черна земля костьми посеяна.

От крайней разрушенной избы потянуло запахом гари.

Что нам делать, куда нам идти после гибели мира?

Среди пепла, во тьме… Где путь человеку?

Темный лес кругом шумел.

Обросшие мхом ели медленно качали лапами. И вдруг

– Ты вздрогнул? Разве что-то еще нас может напугать?

Страстно и горько кричала птица над землей, погруженной во мрак. Старик испуганно посмотрел на мальчика, но тот крепко спал под пушистой елью.

– Свежо. Отдал бы я свой плащ мальчику, раз он верит, что надо куда-то идти… да только мне это корзно последнее, что дорого и что осталось.

– Ну, ты еще несешь с собой может быть и более ценное.

 – Старик указал на прикрепленный к поясу мужа мешочек с писалом и берестой.

– Вряд ли это мне еще пригодится. Так ты, мастер, знаешь, куда идти?

– Мальчонку я этого встретил, один он в их деревне остался. Дрожал-то как. Не осталось там ни стонущего, ни плачущего, ни отца о детях, ни детей о матери, все купно (вместе) лежали, едину чашу смертную испили.[5 - Повесть о разорении Рязани Батыем. XIII в.] И только он один… и вдруг, увидев меня, узнал. И стал говорить про моего изукрашенного зверя.

И я придумал ему тогда, что пойдем мы, найдем князя, еще будут строить храмы и сделаем таких же новых. И пока я говорил, вижу в глазах у него уже будто не пепелище, и он моим словам-то верит. И с тех пор мы идем, по дороге вдаль, чрез поля и веси. И ты иди, прошу тебя.

Дорога дальняя через поля и веси.

– Разве могу я вернуться к тому, что было раньше?

– Прошу тебя. Я ведь знаю, что за чудный ты муж.

– Кто мы теперь, что мы, куда нам идти? Возьми старик для мальчонки, у меня вот тут рубаха есть тонкого сукна, соль и хлебец, хоть и засохший.

Поутру они распрощались и высокий муж в коричневом корзно долго стоял, смотря им вслед.

Целый день провел он на пепелище в том месте, где у деревни была пристань.

А вечером он тоже пошел.

И он шел.

Далекой и длинной дорогой. Идешь и идешь, и нету иного. Идти и идти.

И они пришли на высокий берег. Закат, туман, далекий лес. Смотрели долго на реку, а потом вдруг увидели меня.