Дети немилости

«Князь Сандо хотел власти, – задумчиво проговорила Эррет, ничуть не оскорбленная. – Власти над всей Уаррой. Он получит власть. Я выйду за него замуж, Мори».

Сначала я поперхнулся, но миг спустя – понял.

Князь Улентари холост. Сочетавшись браком с Эррет, он не сможет рассчитывать на появление законного наследника. Эррет переживет его, и Улен достанется ей – то есть фактически перейдет в казну. Сандо проведет остаток жизни под домашним арестом, ежесекундно сознавая, что он – последний из князей Улентари.

«Наш брак будет вполне мистическим», – пообещала Эррет, и у меня не было повода сомневаться.

...Я понял, куда мы идем, и немного приободрился. Светлая память матушке, но поваров Данакесты она испортила. Добиться от них чего-нибудь по-настоящему вкусного, например, хотохорских жуков, совершенно невозможно.

Господин Нери, который держит тут за углом ресторанчик, просто бог жуков. Я могу съесть таз. Тем более что после скакания по кустам и швыряния заклятиями изрядно проголодался.

Не все же думать о делах и погрязать в мрачных мыслях.

На каменной скамейке возле дверей ресторана, подложив сложенный плащ, восседал сухонький старичок. Тяжелая, не по комплекции, трость, утвержденная между стоп, чуть подрагивала вместе с его руками. Старичок щурился на солнце и, очевидно, грелся.

Завидев нас, старичок поднялся и поклонился.

Я почти растерялся, когда бесфамильные господа разом опустились на одно колено.

– Кровь небесная... – едва слышно проговорила Эррет рядом со мной, и я понял, что этого человека она отнюдь не ожидала здесь встретить. – Господин Кайсен... Данва, почему ты не предупредила?!

– Я не знала, что он здесь! – прошипела позади блондинка. – Он делает, что хочет!

Я ей поверил.

Я знал, кто такой господин Кайсен.

– Проходите, дамы и господа, – мягко сказал он, поведя рукой. – Мы вас ждем.

Улыбнулся, окинув меня взором ласковых серых глаз, и морщины сложились в лучистую маску.

По молчаливому уговору я мирюсь с тем, что Эррет или Онго могут порой перехватывать инициативу и принимать решения за меня; остальные делают это на свой страх и риск. Впрочем, господин Кайсен мог рисковать. Выбора у меня не было.