Возраст дожития

Дина Андреевна еще раз заглянула в комнату, где спал Юрий Степанович, и вновь поразилась, какие у него правильные, выразительные черты лица.

На крыльце Клавдия Степановна отчитывала трехлетнюю Маруську. Девочка стояла и смотрела в пол, когда бабушка замолчала, она нетерпеливо спросила: «Все сто ли? Я тогда дасе игать поду». Дина улыбнулась и подумала: «Точно как в любимой книге моего детства: «Я, мама, слов не помню, помню только мелодию: та-та-та, та-та-та». Все дети, наверное, одинаково воспринимают нотации взрослых.

– Нет Федя, Риту лучше пока сюда не привозить, ты же знаешь, у нее еще условное не погашено, нечего ей в здешней «криминальной» обстановке находиться. Мы сами к ней съездим.

– Все же хорошо, что судья умная попалась, настояла на условном, а эта идиотка, прокурорша, такую чушь несла, можно подумать, Маргарита Викентьевна преступление века совершила! Зачем она только с повинной пошла, никто ничего бы не узнал! В конце концов, она просто хотела работать, можно подумать ее уволили за некомпетентность, а не потому, что возраст ее кого-то не устраивал.

– Видишь ли, сынок, есть в мире довольно большое количество людей, которые не переносят лжи, вот Дубровина к ним и относится.

– Это вы про кого? Про ту старую историю с вашей знакомой? Неужели ее осудили. Ядаже гордилась тем, что у моих знакомых есть приятельница, провернувшая такую аферу.

– Понимаешь Дина, – задумчиво проговорил Олег Петрович – прокурорша была молодая совсем, с ее точки зрения, Маргарита не работать должна, а внуков нянчить. Для нее, для прокурорши, все. кому за шестьдесят, глубокие старики и вообще уже не совсем люди. Потому-то она и не поняла, просто не в состоянии была понять, что и в этом возрасте можно иметь много желаний, в том числе и желание работать.

– Скажешь тоже, она же не глупая, иначе не стала бы тем, кем стала.

– Вопрос спорный, знаешь, как говорят: «дураков у нас мало, но они так грамотно расставлены, что попадаются на каждом шагу». – Засмеялся Андрей, подходя к ним. – Олег Петрович, мне позвонили, я отбываю в Москву, Динку мне забрать, или завтра ее кто-то отвезет?

– Отвезем, хотя можно и тут оставить, нам самим врач не помешает.

– Только что говорили умные вещи, а теперь мужской шовинизм попер.