Возраст дожития

 – Юрий, как вас по батюшке, не знаю, вам надо в травмпункт.

– Вот еще, чего удумали, да на мне все как на собаке заживает, проверено, – отмахнулся мужчина. – За помощь спасибо, только никуда я не поеду…

– Хорошо, – перебила его Дина Андреевна, – на сегодня оставим как есть, но если завтра покраснеет, или кровотечение возобновится, или опухнет, имейте в виду, я заставлю вас ехать в больницу. Надо будет, свяжу и отвезу насильно, вы не смотрите, что я такая тощая и мелкая, я очень сильная, не зря на «Скорой помощи» лет десять в молодости отпахала.

Он поднял на нее глаза и внезапно из деревенского простого мужика превратился в умного и жесткого человека, властного и сильного. Это продолжалось всего мгновение, но в это мгновение Дина вдруг почувствовала, как по ее спине прошла предательская дрожь, а между лопатками стало влажно.

– Хватит из себя строить «железного человека», – проворчала Клавдия Степановна и потрепала брата по волосам, – будет болеть, завтра в больницу отправишься, кто мне с внучкой будет помогать, если с тобой беда случится? А если со мной плохо? Ты вообще помнишь, сколько мне лет? Мне, между прочим, уже седьмой десяток, шестьдесят четыре года, это вам не тридцать четыре! Так что марш в постель, тут доктор написала антибиотики, которые надо пить, через час будут, жди.

Юрий Степанович поднялся и, хромая, молча пошел в дом, а Дина отметила про себя, выправка у мужчины явно военная, надо будет спросить у Ямпольских, кто он такой.

Позднее, сидя за столом и поедая великолепный шашлык, только что снятый с огня, она тихо спросила Федора, что тот думает о соседе из дома напротив.

– А кто это?

– Вы что, не знаете, о ком я говорю? И это после двух с лишним лет, пусть эпизодической, жизни здесь?

– Не знаю, нет, я, конечно, в курсе, что напротив нас живет брат Клавдии Степановны, но я даже голоса его никогда не слышал.

– Теперь – это когда?

– Как у Инны отца с мужем убили, так и стал невольно замечать, кто и когда к ним заходит.

Дина повернулась к брату: – И ты молчал! У вас тут такие дела творятся, а я ни сном не духом? Скажи, Андрей, вот ты работаешь в милиции…

– Полиции, – не отрываясь от мяса, поправил тот.