Прячься от меня

Тед отправил детей мыть руки, потом велел им поужинать, а потом усадил на диване и вручил каждому, включая Джен, вазочку с щедрой порцией десерта.

Воцарилась тишина, дети сосредоточенно облизывали ложечки. Джен и Тед переглядывались и улыбались друг другу. Потом Келли стала рассказывать, чем они занимались сегодня на занятиях, Мейсон солидно, по-мужски, то и дело добавлял от себя словечко-другое.

Вечер получился такой правильный, что Джен подумала, их можно было сегодня снимать для рекламного ролика об идеальной американской семье.

Только поздно вечером, выключив свет и прислушиваясь к редким звукам за окном, в темноте спальни Джен вспомнила, что она хотела поговорить с мужем еще кое о чем.

– Ты еще не спишь, Тед?

– М? Что?

– Тед, я не хочу больше ходить к доктору Джонсу.

Тед сел в постели и включил настольную лампу на своей тумбочке.

– Джен, ну что такое? – терпеливо спросил, жмурясь от света.

– Я ему не доверяю. Я столько уже наблюдаюсь у него, а мне нисколько не лучше. Мне вообще кажется, ему на меня плевать.

– Он лучший, родная. Он тебя давно знает, он делает все возможное.

– Я хочу найти другого, – упрямо сказала Джен.

– Давай не будем усложнять. Не стоит искать проблему в докторе Джонсе. – Тед зевнул. – Он хороший человек, он хороший специалист.

Тед поцеловал Джен, выключил лампу и лег.

Она лежала, затаившись в темноте, и думала: «Дело номер два на завтра – начать искать другого психиатра».

Глава 7 

Утром, собирая детей в садик, Джен объявила, что вечером они все вместе будут печь печенье. Келли, натягивая носочек, радостно переспросила:

– Мы сами?

– Да, солнышко.

– А какое?

– Шоколадное, оно самое вкусное, – подмигнула Джен дочери, помогая Мейсону надеть штанишки.

– Но, мам, – протянула Келли, – а ты… ты умеешь?

У Джен екнуло сердце, и все же она спокойно ответила:

– Умею, милая. Просто давно этого не делала. Куплю сегодня все, что нужно,  сама увидишь, как чудесно получится.

Скоро Джен пожалела, что заранее поманила малышей увлекательным занятием. Они ни о чем больше не могли думать, засыпали ее сотней вопросов. Тед только  посмеивался, глядя на них поверх своей чашки.