Дыши со мной

Но мне очень надо, – я не хочу углубляться в эту тему, догадываюсь, о чьей депрессии речь. И это больше не моя забота. Но сына мои терзания мало волнуют. – Мари плачет по ночам, – продолжает он, – и Эрик волнуется. Уже пять месяцев прошло, как его папа умер, могла бы и успокоиться уже, – рассуждает мой умный парень, который пока, слава богу, ни черта не понимает в любви. Мне полегчало лишь спустя год, и то условно. Отпустило полностью лет через пять. И теперь я не намерен сдавать позиции и впускать катализатор проблемы в свою жизнь снова.

– Это слишком мало, когда любишь человека, – единственное, что могу сказать Джамилю. – А она его очень сильно любила.

«Так сильно, что бросила нас с тобой», – добавляю мысленно.

– Пап, а за что ты ненавидел отца Эрика? – неожиданно спрашивает он.

Как и всегда, говорю ему правду и ничего кроме правды:

– Он забрал самое дорогое, что у меня было, – и то, что я сам её к нему отпустил, неважно на самом деле, он украл её гораздо раньше.

– Что забрал? – не унимается сын.

 – Может, раз он умер, Мари вернёт тебе это? – спрашивает наивный ребёнок.

– Уже не нужно, Джамиль. Ложка дорога к обеду.

– Пап, ты же умный, ты обязан мне помочь! – с его аргументами спорить так же сложно, как в своё время было сложно противостоять Мари. – Если ты знал папу Эрика, выходит, ты и Мари знаешь? Вы дружили?

И я в очередной раз говорю Джамилю, как всё было на самом деле, ничего не тая:

– Мари и есть моя сбежавшая бейгали.

Несколько лет назад, когда он был ещё достаточно маленьким, чтобы скучать по маме, Джамиль интересовался, почему у всех его знакомых ребят по две матери, в то время как у него нет ни одной.

Тогда я сказал, как есть: одна – просто бессердечная женщина, которая никого не любит, кроме себя, вторая вообще ушла от нас ещё до того, как он родился. Он умный парень, всегда был. С тех пор ни разу не поднял этот вопрос, довольствуясь моим обществом. Кэрри в какой-то мере заменила ему мать, я доволен сделанным много лет назад в её пользу выбором. Но няня – это, конечно, совсем не то.

В кабинете, где мы ведём беседу, на какое-то время повисает задумчивая тишина.

– Мари не похожа на Алию, – размышляет вслух. – Она любит Эрика, заботится о нём. Почему она бросила меня? Чем я хуже?

И мне нечего сказать на его вопрос, потому что я и сам терзался им долгие годы, так и не найдя ответа. Джамиль смотрит на меня задумчиво, подходит ближе и берёт меня за руку:

– Пап, давай вернём её себе? Она хорошая.