Дыши со мной

Машина Стоуна, как обычно, в десяти метрах за мной. За эти годы у него сменилось несколько напарников, но Дэниел неизменен – константа моего существования, моя тень. Спускаюсь по большим чёрным валунам к линии прибоя, сажусь на прогретые солнцем камни и любуюсь океаном. Рассказываю Алексу, как прошёл наш вчерашний день – так же как и позавчерашний, в общем-то. Говорю, как сильно я по нему скучаю. Люблю тебя, мой ангел.

Как я и говорила, звонок будильника сообщает о том, что двадцатью минутами не обошлось. Мчусь обратно в школу.

Эрик сегодня особенно смурной, на вопросы «Что случилось?» отмалчивается и даже не возражает против обеда в нормальном ресторане. Мне пора переживать? Надеюсь, на скалодроме оттает.

Ему нравится заниматься этим, он ловко хватается за зацепы и залезает наверх, словно маленькая шустрая обезьянка. Я, как всегда, сижу за столиком в зоне ожидания для родителей, пью отвратительный местный кофе, пытаюсь работать на ноутбуке и периодически поглядываю на сына. Вроде успокоился. Познакомился с каким-то тёмненьким мальчуганом своего возраста и учит того, как правильно ставить ногу и хвататься.

Рядом с моим мерзким капучино стакан газировки для него – Эрик подбегает время от времени, чтобы утолить жажду и снова мчаться покорять вершины. В очередной такой заход он появляется вместе со своим новым другом. Когда поднимаю на них глаза от монитора, улыбка застывает на моих губах.

– Мам, это Джамиль, он новенький, – радостно представляет мальчика сын по-арански, хотя в основном мы говорим на кирийском.

 – Я ему дам своей газировки? А-то ему не разрешают, только воду покупают!

Джамиль улыбается так знакомо, что не может быть сомнений, кто именно передо мной. «Соберись, Мари», – даю себе мысленный подзатыльник и включаю режим «ответственный взрослый»:

– Приятно познакомиться, Джамиль. Нет, Эрик, нельзя. Вдруг у твоего друга аллергия.

Эрик – очаровашка, весь в Алекса, пытается подкупить меня сладкой улыбкой:

– Мам, нет у него никакой аллергии! Просто у него отец повёрнутый на здоровом образе жизни.

Джамиль наконец решает вступить в нашу беседу:

– Правда, нет, – изгибает кончики губ. – Просто Кэрри вредничает. Я, кстати, из Палеры, – добавляет ни с того ни с сего и протягивает мне руку для рукопожатия. – Джамиль Арафат, – представляется, приводя меня в смятение.

– Мари Эванс, – пожимаю небольшую, но крепкую детскую ладонь. – Ты здесь с мамой или с папой?

Он качает головой, отметая оба варианта:

– С Кэрри.