Неси кольцо!

Но теперь все-все по-другому. Мама приезжает раз в год, она тоже купец, только тащит на себе не ладью, а баулы, а в школу Кир пойдет этой осенью не в городе, а в селе.

3.

Они тогда долго ехали на электричке, потом шли через поле – и в итоге оказались в доме бабы Розы. Егор сказал, что это двоюродная мамина тетя… как-то так… и теперь они будут здесь жить. Седая старуха в надвинутом на лоб платке стояла у калитки, исподлобья рассматривала жмущихся друг к другу мальчишек.

– Дожили! – пожевала поджатыми морщинистыми губами.

– Есть война! – пискнул из-под руки брата Кир. В нем некстати взыграл дух противоречия. – В Югославии и в Чечне. И еще белый дом стал черным. Я по телевизору видел!

– Кирка, заткнись! – шикнул на него Егор, сердито дернул за рукав болоневой курточки.

– Ишь! Какой политически грамотный выискался! Подкованный малец! – раздался за спиной надтреснутый старческий голос.

Кирилл обернулся на звук и увидел козла.

– Не боись, малец, Маврик не бодучий! – козла за веревку тянул сухенький старичок, несмотря на весеннюю теплынь одетый в телогрейку и шапку-ушанку, растоптанные валенки. Из кармана торчало горлышко бутылки, заткнутое газетным комком. Борода у старичка была не чета козлиной – жиденькая, свалявшаяся, зато брови, неожиданно кустистые, свисали прямо на глаза.

– Интересно, почему Маврик? – удивленно хмыкнул Егор. – Мавры же черные!

– А он не мавр, – хитровато подмигнул ему дед. – А Мавроди. Потому как прохвост! – со значением поднял темный узловатый палец и кому-то погрозил. – Это откель такие умники взялись? Внучата твои, штоль, Потаповна? – обратился он к старухе.

– Иии… какие там мои! – из груди бабы Розы вырвался протяжный вздох. – Мои на погосте все лежат, ты же знаешь, Митрич.

– Все равно родня! – радостно заключил дед, Маврик согласно закивал рогатой башкой, почесался боком о столбик калитки. – За это и выпить не грех! Давай, Потаповна, не жмись! Топи внукам баню, накрывай на стол… и мне стопочку… по такому случаю!

– Я те налью! Я те так налью! – старуха вскинулась было, но тут же обреченно махнула рукой. – Проходите… чего уж тут. И ты проходи, старый хрыч.