Занимательная геометрия

Вы, Денис Игоревич, разве не знаете, что подчиненные не любят злоупотреблять вниманием начальства?

– Вика, да что с тобой случилось-то, опять? Какая муха на этот раз укусила?

– Никакая. Просто учусь держать дистанцию. Раз Вы этого не умеете, придется заняться вопросами субординации и разграничения личного и делового пространства мне самой.

– Не понял сейчас, поясни. – Денис машинально вытащил трубочку из отставленного Викой стакана и начал крутить в руках, выкручивая из неё узлы.

– Да нечего объяснять, товарищ директор. Вы сегодня рыкнули на меня ни за что, ни про что. Я догадываюсь, что нарушила какие-то правила… Только мне их никто не потрудился сообщить. Я терпеть не могу, когда чувствую себя без вины виноватой. А у Вас очень хорошо получается это чувство внушить. Поэтому, будет вполне достаточно общаться по восемь часов в день. Этот срок я уж, как-нибудь, выдержу…

– Ясно. Это ты, таким образом, намекаешь на то, что виноват был я.

– Я Вам сейчас не намекаю ни на что, а говорю прямым текстом: меня не устраивает то, как Вы себя ведете. Даже Ваш статус начальника не позволяет Вам повышать на меня голос. Если все остальные привыкли и терпят – сочувствую им.

– А тебе не кажется, Вика, что ты слегка приборзела? – Тон был обманчиво-мягким,но внутри у мужчины уже все звенело от злости. Такой наглости, на его памяти, за последние лет десять уже никто себе не позволял.

– Мне кажется, что это Вы тут себя почувствовали царем всея города и империи, позабыв, что у Вас работают люди, которые достойны нормального, человеческого отношения. – Вика старательно выдерживала спокойный тон, однако, он видел, как её руки подрагивают от напряжения.

– А не может быть так, что ты сама провоцируешь такое к себе отношение? Может быть, с остальными я себя по-человечески себя веду?

Тут она расхохоталась в голос, издевательским смехом:

– Ой ли? А кто сейчас Женьку отправил подальше, да так, что он улетел, не оглядываясь?

– Он просто понял, что будет мешать, и разговор для его ушей не предназначен.