Гибельные боги

В принципе, она вполне разумно предпочла ему богача Пьетро Монтекорато и провела лучшие дни юности в роскоши. Винченцо поднял глаза на Глорию. Ей, как и ему, шёл тридцать первый год. Она давно утратила грацию юности и девичью свежесть, но на смену им не пришли ни томность женственности, ни величавость зрелости. Её лицо расплылось, утратив красоту скульптурных очертаний, второй подбородок тоже не красил. Что он мог находить в ней, спросил себя Винченцо, переводя задумчивый взгляд на белые цветы, коим предстояло окончить своё короткое бытие в гробовой яме.

Церемониал погребения был выдержан безупречно. Маркиз Марио ди Чиньоло, друг почившего, произнёс несколько прочувствованных слов о покойном, и Винченцо подумал, что, судя по надгробным речам и некрологам, подлецы бессмертны. Умирают, видимо, только самые достойные граждане, люди истинной добродетели, одним из которых был старший брат его отца.

Когда служители кладбища обложили холм цветами, Джустиниани, отойдя от могилы, ненароком услышал разговор Джованны Каэтани с банкиром Тентуччи.

Тот спрашивал, получил ли её дядя согласие мессира Винченцо на брак с ней? Девица отшатнулась и окинула Тентуччи изумлённым взглядом. Винченцо заметил, что глаза девицы зелёные, точнее, цвета листьев папоротника с коричневой поволокой, а по выражению лица понял, что мысль о браке с ним ей неприятна.

Разговоры же в толпе, иногда доносившиеся до него, звучали полной абракадаброй. «Так они встретились?» – «Подождём, все проступит» – «А это правда, что Альдобрандини решил продать библиотеку?» – «Так что с девицей-то?» – «Конечно, на что книги слепцу?» – «Никто не может ничего понять, помешалась, бормочет вздор…» – «Точно ли он – наследник? Они виделись?» – «Может, просто перепугалась? Бывает, собака из подворотни выскочит, или ещё чего…» – «И сколько он за неё хочет?» – «Кто его знает, может и просто умом тронулась, род-то старинный, сами понимаете…» – «Это нужно узнать немедленно» – «Не мелите вздор! Рокальмуто отнюдь не ровесники Нерона, чего там старинного-то?» – «Сорок тысяч» – «Так он унаследовал?» – «Ничего себе сумма, старик, похоже, не только ослеп, но и умом тронулся, как Франческа…» – «Конечно, унаследовал, – как бы иначе мы его похоронили?»

Джустиниани это докучное жужжание, в котором он почти ничего не понимал, раздражало, однако имя Марко Альдобрандини он выделил сразу.

Старый библиофил славился своей коллекцией книг и рукописей уже годы.