Язык Бога

– Ну, раз уж командир корабля разрешает, тогда это просто необходимо! – сказал Антонио и полез за второй бутылкой шампанского.

Индира отметила про себя выразительный взгляд, брошенный Иваном в сторону Маши, но подруга отвела глаза и сделала вид, что не заметила этого. «Мне мерещится, или их все же что-то связывает?» – задалась вопросом индианка.

– Гюнтер, Боб, Барбара, подтягивайтесь, у нас намечается вечеринка, – позвал Иван остальных членов экипажа.

– Какой у нас разношерстный коллектив, – заметила Индира.

– Идея, я так думаю, была, наконец, собрать международный коллектив и заняться исследованиями на пользу человечества, – пожал плечами Иван. – В знак примирения и окончания всяческих конфликтов на Земле.

– Надо же, как неудачно получилось, – иронично сказала Маша. – Только всё как-то устаканилось на Земле, так на планету напали Чёрные ангелы. Я не сторонница теории заговора, но всё же… Ходят упорные слухи, что некоторые правительства уже давно управляются извне.

К компании присоединились меланхоличный немец Гюнтер и рыжеволосая полька Барбара. Женщина, самая старшая из экипажа, в её 55 лет выглядела бы вполне красивой – с пышными волнистыми волосами и серо-зелеными глазами, если бы не высокомерно-презрительное выражение лица.

– Боб, а ты что, не хочешь немного расслабиться? – позвала Индира.

Но англичанин только махнул рукой.

– Начинайте без меня.

– Странный он какой-то, – сказала Маша. – И нелюдимый. Всё время изучает повадки своих муравьёв.

– Он учился в Лондоне. Потом долго жил в Австралии и изучал поведение дельфинов. А теперь вот увлекся муравьями, – проинформировала всех Индира. – Как член коллектива – совершенно потерян.

Барбара, обычно неразговорчивая, неожиданно выступила в защиту Боба

– Он увлекся изучением способа общения муравьёв.

– Предположим, что у муравьёв, действительно, древний язык. А нам-то с этого что? – удивился Антонио.

– Тебе этого не понять, – неожиданно резко ответила Барбара. – Занимайся лучше своими исследованиями о влиянии алкоголя при его употреблении в космосе.

– Вот я этим и занимаюсь, – огрызнулся Антонио.