Вакансия: жена. И ничего личного

Помял его, словно примериваясь, потом начал ощупывать талию… Попытка остановить его наглую конечность ничего не дала: он просто стряхнул мои пальцы, и спокойно ухватился за грудь.

Самая наглая и беспардонная провокация из всех возможных! И самая унизительная. Потому что смелости не хватало что-то сделать в ответ.

Теперь мужчина практически лежал на мне. Голову опустил с плеча еще ниже. Она лежала на левой моей груди, рука – на правой. Отлично устроился, нечего сказать.

Стюардесса, шедшая мимо, поймала мой взгляд и задорно подмигнула.

А мне оставалось только прикинуться сусликом, замереть и не дергаться. Каждое лишнее движение заставляло Владислава прижиматься ко мне еще плотнее, интимнее и все более возмутительно.

Спина затекла, ноги занемели. Шея болела от слишком долгих попыток держать ее ровно. И даже телефон было не достать, чтобы понять, сколько мне еще осталось времени до посадки.

Прикрыла глаза, в надежде, что хотя бы так спрячусь от происходящего, но это крайне слабо помогало. Ощущения только обострились: мне было горячо и зябко одновременно, кожу покалывало даже под одеждой в тех местах, где мужские руки, ноги и голова ко мне прикасались, шею щекотали его волосы, каждый раз, когда Владислав немного шевелился, а обоняние просто сходило с ума от его аромата.

Моя несчастная головушка тоже начинала потихоньку отъезжать в неведомые дали. Очень тяжело, когда рассудок борется с телом. Когда все органы чувств у тебя требуют лишь продолжения этой вакханалии, а разум мечтает, чтобы они прекратились как можно скорее.

Снова заговорил электронный голос, предупреждая о том, что нужно пристегнуться, все отключить, и прочее, и прочее… Если верить этому сообщению, мне оставалось мучиться каких-то несчастных полчаса… Правда, что будет потом, и как мне отделаться от Владислава после приземления, тоже не казалось ни ясным, ни понятным.

Эти грустные размышления не придавали ни бодрости, ни радости, ни вдохновения. Не смогла удержаться от глубокого печального вздоха… Лучше бы не дышала. Тогда бы зря мужчину не потревожила.

Он зашевелился. Смачно, ни в чем себе не отказывая, снова пожамкал грудь, опять послав по телу мурашки. Это какое-то безумие – так реагировать на чужую наглость и беспардонность.