Вакансия: жена. И ничего личного

И, поди разбери, что значил этот жест: предупреждал меня таким способом, чтобы не делала глупостей? Или, наоборот, подбадривал, чтобы посмотреть на шоу?

– Спасибо, ничего не нужно. Я просто устала и немного нервничаю… – Для полной достоверности, мой голос внезапно сел.

– Молодец, Даша. Ты просто умница!

– Не нужно меня хвалить! Лучше оставь в покое.

Глава 3

Момент, когда самолет разгоняется и отрывается от земли, – самый волнующий за все время полета. Я бы ради этих моментов летала вообще без остановки.

Приземлялась бы и взлетала снова.

И даже то, что из-за моего плеча в окно заглядывал какой-то малознакомый, но очень волнующий пассажир, никак не могло поломать моего удовольствия. Пускай себе сидит, подсматривает и глубоко дышит! Сам виноват, что отдал мне лучшее место!

Я оторвалась от красоты, проплывающей под крылом, лишь когда весь горизонт затянуло белоснежной пеленой облаков, а яркий солнечный свет начал больно слепить глаза.

И обнаружила, что жестоко ошиблась по поводу ненавистного соседа по креслу: он даже не пытался никуда подсматривать.

Наоборот, сидел, вжавшись в кресло, с плотно закрытыми веками.

Стоило положить ладонь обратно на подлокотник, чтобы устроиться удобнее, как Владислав за нее схватился и крепко сжал.

– Эй. Ты что? Боишься?

Вот это был настоящий шок!

Весь такой наглый, самоуверенный и невозмутимый… И боится?!

Наверное, мои глаза были похожи на суповые тарелки, а не на блюдца даже… Но это было реальное потрясение! Я еще ни разу не видела, чтобы человек так резко менялся…

Одно его веко медленно приподнялось.

Потом второе. На меня уставились все те же красивые и наглые глаза.

– Я думал, ты хорошая девушка. А ты совсем не такая…

– В смысле? – Я думала, мои глаза уже не могут открыться шире. А нет. Брови полезли куда-то ближе к линии роста волос.

– В прямом. – Его хрипловатый голос просто завораживал. А еще заводил. Дичайшим любопытством.

– Ну, хорошо. Я не такая. На этом и остановимся.

 – Отвернулась. Опять уставилась в окно. Там смотреть было не на что: все такая же яркая белизна облаков, от которой выступали непрошеные слезы. Пришлось опускать шторку, чтобы не ослепнуть нечаянно.

И… ну, что греха от себя таить? Немного стало жаль Владислава. Это был мой жест сочувствия и сострадания. Может быть, если не будет виден этот великолепный простор, мужчина перестанет нервничать и вести себя крайне странно?

– Ты, между прочим, успела вздремнуть.