Лекарство от скуки. (Не) твоя девочка

Серьезные препятствия, если вдуматься.

Сущие мелочи, если до одури хочется снова ее потрогать, втянуть носом воздух где-то в районе женского ушка, поймать губами пульс на шее под нежной кожей.

Аля так же инстинктивно отдернулась, шагнула назад.

– Пальмовский, ты заигрываешься. Собирай свои манатки и сваливай! Подарки можешь тоже, кстати, забрать, Настя даже не заметит, что они пропали!

– Врешь. – Еще один шаг в ее сторону.

– Нет. – Такой же шажок назад, от него.

– Ты скучала. – Всего пара движений, и девушке придется упереться в стену.

– Нет. Ты слишком высокого о себе мнения! – Она понимала, что отступать некуда, но все равно отступала.

– А я скучал. – Виктор почти прижался к ней, оставил между телами каких-то пару миллиметров. Руками уперся в плитку по обеим сторонам от ее головы. С каким-то осязаемым, животным удовольствием коснулся розового ушка губами, зашептал. – Уверен, что ты скучала тоже. У нас ведь взаимная зависимость, Алька. Не ври, что это не так! Ты – моя, была и осталась.

– Успокойся, Пальмовский! – Она пыталась вырваться из жесткой хватки, отворачивалась. Он мог бы поверить в искренность, если бы не ощущал, как дрожит ее тело от каждого нечаянного прикосновения.

И это было не отвращение, Виктор знал точно.

– Не могу успокоиться. Думал, увижу тебя – все пройдет. А нет, видишь – не проходит.

– Убери от меня руки, я сказала!

– Тоже не могу.

Когда-то Але нравилась его наглость и легкое хамство. Она любила, когда он тянулся к ней, несмотря на правила, этикет, приличия.

– Пальмовский, не будь уродом! Не пользуйся тем, что я сейчас не могу заорать… – Она шептала горячо, с откровенной злостью. Но эффект был совсем другой: Виктор тянулся к ней еще больше.

– Ты тоже от меня зависишь, Аля. Не спорь. Зачем себя обманывать?

– Мою зависимость зовут Настей. Других у меня нет. А теперь отпусти!

– Сначала поцелую. А потом – хоть убивай.

У него никогда слова не расходились с делом.

Аля отталкивала его руками, но сама тянулась навстречу. Дышала неровно, тряслась, как осиновый лист на ветру, а ртом прильнула к его рту, ответила. Сначала еле ощутимо, а потом все более жадно и требовательно.

Невыносимо было чувствовать, как она дрожит. Пришлось опустить руки на ее плечи, пройтись по спине одной, второй – придержать за затылок.