Правильная девочка. (Не) для них

– Мать твою, Стрельцова! Я уже успел забыть, что с тобой лучше не говорить ни о чем серьезном! Любое важное дело до абсурда доводишь! – Данька, наконец-то, не выдержал и тоже улыбнулся.

– Вы идите, друзья мои! Режьте свои ленточки, гостей впускайте! А я пока тут подумаю, что еще интересное можно придумать. – Царским жестом указала им обоим на дверь. В конце концов, языками своими не очень накачанными чесать можно до бесконечности. А вот бизнес парням испортить – совсем уж будет не по-человечески.

– Откуда ты свалилась на мою голову опять, Вика?

– Не ко мне вопросы. К Виктору Сергеевичу. Кстати, если его увидите, передавайте пламенный привет. И пусть обдумывает новое коммерческое предложение.

– Какое?

– Мы его бойцов потренируем за недорого. А он за это – скидки и небольшую рекламу.

– Вот сама ему об этом и расскажешь. А пока сиди здесь и никуда не высовывайся. Мы скоро придем.

И да, меня оставили одну. Судя по щелчку, еще и на замок закрыли.

Не скажу, что это привело меня в буйный восторг, но и плакать я тоже не стала.

Можно хоть босоножки скинуть да поваляться на этих шикарных белоснежных диванчиках!

А еще – немного подумать. Например, о Дане. Это здорово, что он так накинулся на меня и заставил отбрыкиваться, говоря колкости. Иначе… не знаю, как бы я себя повела.

У Даниила Воронова, если он старательно ее не прячет, есть одна важная особенность – сражать наповал своей харизмой. Это когда стоишь рядышком и мемекаешь, как новорожденный козленок, пускаешь слюни и ничего не соображаешь.

Даже самые фригидные феминистки, попадая под силу его обаяния, готовы были стягивать трусики и размахивать ими, как белым флагом. «Бери меня – я вся твоя». Некоторые, кстати, примерно так и заявляли. Чем Даня без зазрения совести пользовался.

И ведь никого не смущало, что он ни с кем не встречается, но спит при этом со всеми. Девчонки искренне считали его кобелем, вели счет очередным победам, насмехаясь над побежденными… И ни одна, при этом, не сопротивлялась, если Данька решил переключить свое обаяние на нее.

Мне везло. Или не везло – это смотря с какой стороны оценивать. Даниил меня видел, разговаривал, часто шутил и смеялся над моими шутками, но женщину во мне не замечал. Почему-то решил, что станет моим другом. Я ненавидела себя за эту убогую дружбу, но вида не подавала: говорить-то с ним тоже было интересно. Жаль, что мне хотелось вовсе не говорить.