Дрессировщик. Приручение

Глаза – настороженные, дико бегающие по сторонам, с блестящей на поверхности злостью… Такие глаза могли быть только у волчонка. Даже если бы он был чистым, причесанным и нарядным. А существо, которое пыталось вырваться из цепкой хватки, ничем из этого списка похвастаться не могло. Грязная, во многих местах продранная куртка, на пару размеров меньше, чем нужно бы… Голая тонкая, в черных и серых разводах шея, такое же грязное лицо, с запекшимися губами, в царапинах, с густыми бровями, сведенными на переносице. Руки торчали из обтрепанных рукавов, красные, обветренные… На ногах – тонкие разбитые в хлам тапки.

Не по погоде и не по сезону. На все это было противно смотреть. И даже почти жалко.

Диссонансом была только шапка: натянутая до самых бровей, она была практически новая. Похоже, утащенная. И не факт, что не на этой же АЗС.

– Сам ты крал! Воды уже людям жалко! – Звереныш выплюнул эту фразу не по-детски хриплым баском. Закашлялся. – С тебя кипятка убудет, что ли? – От кашля, рвущегося из самого нутра, согнулся пополам.

Но зверь, считавший себя приличным человеком, руку пацаненка так и не отпустил. Только вцепился крепче.

– Откуда я знаю, что ты там по карманам распихиваешь? Еще и стаканы хватаешь своими грязными лапами! – Брезгливо отодвинул подальше тот самый бумажный стаканчик. Вода в нем безнадежно остывала…

– Ты что, реально ребенку кипятка пожалел, убогий? – Рядом взорвался Сашка.– Совести у тебя нет, урод…

– Тихо! Молчать всем! – Пришлось одергивать снова парня.

Игорю история совсем не нравилась. Не любил чужие проблемы. Поговорка про дорогу в ад, выстланную благими делами, он заучил тысячекратно. Больше проверять не хотелось. Не бывает исключений из таких правил

Но отвращение, которое вызвал этот мерзкий неопрятный старикан, не позволяло развернуться и уйти. Поставить упыря на место – дело не такое уж и благое. Зато приятное.

На его рык все отреагировали верно: затихли, дергаться перестали.

– Что еще брал, кроме воды? – Ткнул пальцем в пацаненка.

– Ничего. – Тот не пытался вызвать жалость или одобрение. Уверенно вскинул подбородок. – И стакан был не новый. На улице валялся. Что я, не понимаю, что здесь все по счету?

– А сахар?! Два пакетика?! – Взвизгнул охранник-недоделка.

– Млять. Мужик, да что ж ты за дерьмо такое? – Это уже не выдержал водитель, Митя, обычно молчаливый, но и его прорвало.

– А это не ваше дело! Я здесь отвечаю за сохранность имущества! – Даже приосаниться попробовал.