Будет так, как я хочу!

 – Ты разве не знаешь, что женщинам очень вредно ходить неудовлетворенными?!

– А ты разве женщина уже? – Гад несносный. Даже в такой ответственный момент умудрился пошутить.

– Твоими стараниями, так и останусь девочкой еще лет на десять! – Лежала, придавленная его весом. Жаль, что не стояла – могла бы хоть ногой притопнуть. – Ты долго еще собираешься тянуть?

– Ты так сильно уверена, что этого хочешь? – уже не шутил. Смотрел пристально. А в глазах заворачивалось нечто… Как будто страдавший от жажды путник родник впереди увидел… Кадык дернулся, Глеб тяжело сглотнул.

– Нет, блин! Просто так, поиграться сюда прихожу. Люблю, знаешь ли, чтобы меня завели почти до обморока, а потом домой отправили! – говорила сердито, а сама уже проваливалась в густую темноту его глаз. Что-то еще хотела выкрикнуть, речь-то заранее готовила, да вот забыла, потерялась…

– Настя. Я тебя хочу до одури. Темнеет перед глазами, как сильно хочу. – Он привстал на локтях, обнял мое лицо ладонями. Говорил и с трудом сглатывал, черты лица как будто заострились.

 – Но ты понимаешь, что назад дороги не будет?

– Я все понимаю! Прекрати мне зубы заговаривать, Глеб!

– Какая ж ты еще глупенькая у меня, Настя! – хриплый шепот ласкал не хуже, чем его обветренные губы.

– Какая есть. Другой уже не стану. И просить не стану больше, я тебя предупредила!

Глеб рассмеялся сипло. Пробормотал что-то на тему распущенной молодежи, а потом сорвался – с места в карьер.

Все, что до этого мне казалось безумием, померкло. Он доводил меня до самой грани, заставлял замирать в ожидании чуда, но разрядку не позволял.

Отпускал ненадолго, заставляя хныкать и безвольно сжимать колени от отчаяния, и начинал игру по новой.

– А сейчас потерпи немного… – шепнул на ухо, когда уже было непонятно: сколько можно еще терпеть-то? Обхватил руками, обвил так, что я вся, от задницы до затылка, лежала на его руках, губы закрыл поцелуем, выпил дыхание. И вонзился. Дикая боль, как будто на раскаленную иглу насаживают. Я дернулась и замерла.

Боялась пошевелиться. Боялась, что заору и его испугаю. Знала же, что так бывает. Но очень надеялась, что пронесет, и мой первый раз окажется сладким, как в самых розовых сопливых романах. Не пронесло. Мы лежали вдвоем, будто спаянные, и оба боялись дышать.

Боль начала потихоньку отступать. Становилась не такой острой. Я пошевельнулась и зашипела, словно ошпаренная.

– Тише, тише, маленькая… Не торопись никуда… – Резкое движение – и мы уже больше не спаяны.