Будет так, как я хочу!

– Ну, ты про ошибки молодости всегда неспроста начинаешь…

– Я их наворотил, мне последствия и разгребать. Угомонись, Настя. И лишнего не придумывай. Ты – моя дочь, и об этом я никогда не жалел. – Он встал из-за стола, уже на ходу прощаясь. – Мама, спасибо, все очень вкусно. Проследи, пожалуйста, чтобы эта пигалица никуда из дома не усвистала.

– Пап, а ты мне сообщишь, когда станет понятно, что можно сделать? – я рванула за ним. Спрятаться дома – это, конечно, классно. Но ведь Глеб еще где-то сидит, избитый и связанный, а мы еще ничего для него не сделали.

– Когда разберусь, тогда и скажу. – Он опять был суров и непреклонен донельзя. – А пока выключи телефон. А лучше – отдай-ка его мне.

– Но… Зачем? И как я буду без него? – не понравилась эта идея совсем. Словно первоклашку наказывал.

– Затем. Чтобы не было искушений включить его и кому-то звонить. Или на звонки отвечать.

Вздохнула. Не та ситуация, чтобы капризничать и доказывать свое право на самостоятельность. Я это право профукала окончательно, как только о помощи попросила.

Отец забрал телефон, рассмотрел заставку – а там была полная чернота, вместо нашей с Глебом фотографии, невесело ухмыльнулся.

– Планшет и ноутбук – тоже сюда неси.

– Но, пап..

– Никаких «но». Делай, что велено!

– А чем я заниматься буду целый день? – вообще не могла представить, как можно остаться без гаджетов до самого позднего вечера.

– Бабушке помоги. Научись у нее носки вязать. Может, когда-нибудь пригодится…

Бабушкины носки были притчей во языцех для всех наших родственников.

– Хорошо. Научусь. Но только попробуй не надеть то, что у меня получится!

– Вот такая, Настя, ты мне нравишься намного больше. – Теперь улыбка потеплела, и взгляд уже не давил тяжестью. – Все. Я ушел. А ты не майся дурью, не страдай. Все хорошо будет.

И, о чудо! Он даже поцеловал меня в щеку, приобняв.

Глава 5

Бабушка стучала спицами, не отрывая глаз от очередного сериала. При этом комментировала почти каждую фразу, звучавшую в ее любимом мыле:

– Ага. Конечно. Бандюганы – они же самые любвеобильные. Правильно. Давай, давай, отдайся ему, озолотит!

Это звучало так эмоционально, что даже я отвлеклась от воспоминаний.