Лесная сказка

Пару раз мимо пролетали автомобили, но, видимо, мы не внушали доверия – никто из водителей не затормозил.

Небо затянуло тучами – и наконец, словно смирившись с необходимостью уступить власть осени, заморосил редкий дождь.

Натянув на голову капюшон, я уныло брела следом за Яром, стараясь ни о чем не думать. Особенно – об утекающем сквозь пальцы времени… О том, что с каждой минутой его становится все меньше и меньше, и я так боялась вернуться в лес – и понять, что опоздала, промедлила, нужно было быстрее, быстрее бежать…

Рев мотора – сначала тихий, затем все усиливающийся – раздался за нашими спинами.

Мужчина остановился, на его лице появилась странное, незнакомое мне выражение – словно предчувствие чего-то не очень хорошего. Взяв меня за руку, он поплотнее надвинул мне на лицо капюшон и заставил идти ближе к обочине.

Рев мотора приблизился.

…Эти железные штуки я уже видела раньше – иногда мимо леса проезжали на таких вот двухколесных машинах. Мотоциклы… вроде бы так они назывались, Вера мне о чем-то подобном рассказывала – хотя она тоже видела их только издалека.

Но вот сейчас они были ближе некуда.

Трое рослых мужчин, с бородами, в черной кожи с эмблемами на спинах, сбавили скорость, проезжая мимо нас.

Медленно, очень медленно, перебрасываясь шутками, они ехали рядом с нами. Рука Яра крепко сжимала мою – и почему-то это служило еще одним поводом для насмешек. Оборотень стискивал зубы и притворялся немым и глухим.

А мне почему-то было очень страшно, словно его предчувствие передалось и мне тоже.

Наконец мужчинам надоело, и они прибавили скорость. Еще минута – и мы бы их никогда больше не увидели.

Но именно этот момент выбрал ветер, чтобы сорвать с меня капюшон.

Длинные пряди расплескались на ветру, открывая лицо взору так некстати обернувшегося наездника.

– Да это девчонка!

Его выкрик и последующие грубые шутки услышала даже я.

Мотоциклы резко затормозили. А затем развернулись – перегородив нам дорогу.

Ярослав выругался. Предчувствие оказалось верным – от мужчин так и веяло грубой силой и привычкой к вседозволенности.

– Парень, отойди, – усмехнулся идущий впереди, – мы же только посмотреть. Не лезь на рожон.

– Тебе что, жалко? – сплюнув, добавил второй.

А третий просто смотрел на меня – и улыбался, и почему-то от этой улыбки мне было гораздо страшнее, чем от остальных парней вместе взятых.