Сельский роман

– И кепка-то у меня не черная, а серая! – воскликнул дядя Костя, поправив серую потрепанную кепку на голове, и перешел на шепот. – Это старый колдун тут бродит. Мы-то с ним не общаемся, вот он и бродит. Козу свою все ищет.

Дядя Костя быстро прошел во двор, дошел до огорода, на котором раньше высаживалась картошка. И двор, и огород с двух сторон отделял высокий забор.

С одной стороны он был деревянный, за ним находилась усадьба старого деда Савелия по прозвищу Колдун, а с другой стороны – кирпичный, а за ним – территория заброшенной фабрики.

Огород в восемь соток полностью зарос зеленым июньским разнотравьем. Среди нехоженого ковра зелени тянулась полоска смятой травы. Видно, что здесь прошел человек: след вел от фабрики во двор Славкиного дома.

– Старый дед бы через забор не смог перелезть, – подумал дядька, почесав затылок. Чей тогда след?

Он многозначительно хмыкнул и поторопился спросить у Славы:

– Ты по огороду нынче ходил?

– Нет. А что его смотреть? И так ясно: зарос огород.

Можешь, дядь, траву косить своей корове.

– Со стороны фабрики след ведет! Свежий. Сегодняшний! Ты ночью-то дверь на засов закрывай, да вилы в доме держи для защиты, – советовал дядька, жаждущий сенсаций, и взволновано поглядывал в сторону заброшенной фабрики.

– С фабрики по ночам странные звуки слышатся.

– Помню я раньше людные здесь места были, – заговорил Слава, не приняв всерьез предостережения.

Он посмотрел на забор из кирпичной кладки, почти вплотную примыкающий к его дому.

Этот забор был когда-то добротный, сложенный из двойного ряда красного кирпича, оштукатуренный, побеленный. В центре его, со стороны уличной дороги, находились массивные железные ворота трехметровой ширины. Через них заходили рабочие на фабрику, заезжали машины. А теперь закрытые наглухо ворота заржавели, забор облупился так, что обнажился побитый временем кирпич.

– По утрам, – продолжал вспоминать Славик, – люди к восьми часам шли на фабрику, станки включали. Машины начинали выезжать из ворот.

Маленькое было производство, тридцать человек на нем числилось. А теперь? Давно фабрика не работает?

– С девяностого года. Значит, почти двадцать лет. У нас на селе как в девяностые годы кризисы начались, так до сих пор и продолжаются. Когда совхоз разорился, то фабрику объявили убыточной. Тогда уволили всех рабочих, опечатали производственные корпуса, закрыли наглухо ворота. С тех пор началась разруха. Раньше председатель сильный был.