Сельский роман

А глаза у него, как и раньше: веселые, голубые, искрящиеся любопытством.

– Славка из Воронежа! Сын Полины! Сколько лет здесь не был? Мужиком стал! А я все тебя малым хлопцем помню! – говорил дядька, с искренней радостью пожимая руку приезжего гостя и похлопывая его по плечу.

– Пять лет не был. С тех пор как бабушку в Воронеж увезли.

Тем временем, разговаривая с дядей Костей, Слава протоптал тропу среди зарослей до входа в дом. Мощенное из дубовых досок крыльцо окружили огромные лопухи, которые на местном наречии смешно назывались липендрики.

Он стал открывать дверной замок, а сосед торопливо говорил:

– У меня ключи есть от дома и от сарая. Твоя мама просила за домом следить. Я каждое лето бурьяны по двору сек, отростки слив вырубал. А в прошлом году баня заваливаться стала…

Дядя Костя показал рукой на баню в углу дворика, окруженную густыми зарослями крапивы. Банька была небольшая, почерневшая от вековой копоти, добротно срубленная из дубовых досок старыми умельцами.

– Отремонтировал. Знал, что пригодится. Ждал тебя или Полину.

– Спасибо, дядь.

– Полина здесь не появляется годами. Хорошо, что по телефону иногда узнает, цел ли дом. Почему не жалует твоя мама нашу деревню?

– Вот и я не могу понять, почему мама избегает поездок сюда. А насчет продажи дома это, в первую очередь, ее идея. Конечно, деньги нам нужны, но продавать дом очень жаль…

– По центру села надысь опять городские бизнесмены ездили, интересовались, какие усадьбы здесь продаются.

А я не указал на ваш дом. В этом плохом деле я не участник, – заворчал дядя Костя, снимая палкой паутину, свисавшую с резных, выцветших балясин над бревенчатым крылечком. – Сами как хотите, так и ищите покупателя… Можа, еще одумаетесь…

Из открывшейся со скрипом входной двери дома пахнуло несвежим запахом нежилого помещения. На застекленной веранде стоял стол, плита, выцветший диван. Здесь располагалась летняя кухня. Дальше две комнаты дома.

Центральная, с большой печью и обеденным столом, и спальня, с неплохо сохранившейся мебелью.

Свет пробивался полосками сквозь закрытые ставни и падал на стену, где висел черно-белый портрет деда в застекленной деревянной раме.

– Я регулярно рассыпал мышиную отраву, – продолжал говорить дядя Костя, осматривая жилище. – А в сырую погоду, хату протапливал. Дрова в сарае… Ты тут располагайся… Надолго прибыл?

– Вероятно, на несколько дней. Я в отпуске.