Время жестоких чудес

Никита разводил руками и улыбался, Ксеня прижималась к его груди, к его мохнатому старому свитеру, от которого пахло креветками, и чувствовала, как зарастает в боку маленькая дырочка, как хищные черные «не» становятся блеклыми и едва ощутимыми.

В жизни матери было столько «не», что часть их досталась Ксене в наследство.

Но у нее будут сплошные «да», она знала точно.

Она не какая-нибудь прошмандовка – нехорошее слово Ксеня услышала однажды во время бурной соседской ссоры и теперь иногда шептала его вслух в темноте, – у нее обязательно будет муж, у ее детей будет настоящий папа.

После гибели Никиты и после того, как Ксеня выбралась из бесцветного ничто, в котором она просуществовала несколько месяцев, черные хищные «не» заполнили ее нутро, они рвались наружу через дырочку – дыру – в боку, и Ксеня перестала сдерживаться.

Она попробовала обидеть сестру, и у нее получилось.

Однажды в ответ на безобидный щебет Полины про папочкины планы прикупить новую резиновую лодку Ксеня с чувством, удивившим ее саму, пожелала Полининому папе получить в новую лодку пробоину аккурат посреди зеркальной глади Онежского озера.

Полина запнулась на полуслове, ее лицо пошло некрасивыми алыми пятнами, и она выскочила из комнаты.

Ксеня научилась наносить точные безжалостные удары. Раз, два. Полина терялась, ревела, кидалась на нее с кулаками, жаловалась матери. Мать попыталась урезонить Ксеню, но та холодно парировала:

– У меня-то отца нет, я просто предупреждаю твою младшую дочь, что отцы – дело непостоянное.

Мало ли что случится. Вдруг помрет или свалит в Новую Зеландию.

Полина перестала упоминать отца при Ксене.

Но Ксеня все равно чувствовала его присутствие в жизни сестры: когда Полина сидела в коридоре на корточках с телефонной трубкой, накручивая провод на палец, по голосу было слышно, что словесный поток адресован не школьной подружке.

Ну а потом случился РАЗГОВОР.

Ксеня узнала, что у нее тоже есть настоящий отец.

Был. Она обрела отца и вместе с его именем – махом, так нельзя, так не делают, нет, зачем – на нее обрушилась еще одна смерть. Ей было всего двадцать лет. Человек в двадцать лет не должен, не может принимать на себя груз чужой смерти. Чужих смертей.

Ксеня пулей вылетела из привычной жизни, не обернувшись.

Она прыгнула в поезд и под стук колес в течение суток думала о том, что оставляет смерть позади.