Время жестоких чудес

Если бы мне нужно было кого-то ждать… – она отвела глаза от Ксени к окну. – Я бы Васика ждала. Но он и не звонил с тех пор, прикинь.

сгинули куда-то

Что там Оксанка говорит? Про какого-то Игоря? Васика?

Ксеня вздохнула. Подруга неисправима, но как ей, оказывается, не хватало всего этого – голоса, ярких цветов, приторного запаха ванили.

– А что малахольный твой? – спросила Оксанка, – шлындрает, строит из себя… всякое?

Она широко улыбнулась, показывая подруге, что больше не имеет никаких видов на «малахольного».

– Ты это… короче, не в обиду, хорош? Я не виновата, что мужики с меня текут, как пачка масла на солнцепеке. Я ничего такого специально больше делать не буду, мне твой кучерявый не сдался. Мир?

Ксеня посмотрела на дерево за окном. Солнце выглянуло из-за туч и залило аудиторию неуместно ярким светом.

– Я с ним… не общалась. Давно.

Оксанка распахнула глаза.

– Посрались, что ли? – Грубое слово прозвучало громко и в то же время мелодично, как умела только Оксанка.

– Доброе утро, – сказала Ольга Николаевна. – Алексей, будьте добры, расскажите нам про топографию печени.

– Печень, hepar, является самой крупной железой в теле, – затараторил Лех. Он говорил быстро и уверенно, но его уверенность не зависела от степени подготовки. Лех смотрел ясными голубыми глазами, никогда не молчал, если его вызывали, и нес любую ерунду в расчете на то, что преподаватель пропустит большую часть сказанного мимо ушей.

Ольга Николаевна слушала внимательно.

Пока Лех вдохновенно гнал что-то – вроде бы, недалекое от правды – про правый купол диафрагмы и связки, поддерживающие печень, Ксеня бросила осторожный взгляд на Оксанку. Та безмятежно разглядывала пальцы, подставляя их солнечным лучам. Алые ногти отбрасывали микроскопических солнечных зайцев.

Ксеня стала думать про Сашку.

Она вспоминала, как выгнала Сашку на улицу во время комендантского часа. Он тогда перегнул палку: хотел, чтобы она не просто разрешила ему участвовать в разборе дедовых вещей, он хотел от нее чего-то большего. Ксеня поморщилась. Она тогда злилась и кричала обидные слова. Кажется, Сашка украл у нее какие-то дедовы бумаги. Странно. Не так много времени прошло с тех пор, а воспоминания уже подернуты пеленой, под которую непросто заглянуть. Да и не хочется.