Время жестоких чудес

 – Определите, пожалуйста, какой перед вами препарат из тех, что мы изучали на прошлом занятии.

После окончания пары Эльвира Анатольевна коротко кивнула и вышла. Ксеня приложила ладони к щекам. Лицо почему-то было холодным, как будто собственные клетки Ксениного тела вырабатывали недостаточно тепла. Как там называется способность человеческого тела поддерживать постоянство внутреннего состояния – гомеостаз? Сегодня Ксеня чувствовала себя ящерицей, которой необходимо полежать на солнце, чтобы согреться.

Почему нет Оксанки? На следующем занятии – контрольный урок по цитологии с эмбриологией, Эльвира Анатольевна попросила Макса передать отсутствующим, что к контрольному уроку она допустит только студентов без отработок.

Как Оксанке успеть все выучить? Ксеня раздраженно заталкивала в сумку объемный учебник, который никак не желал вставать на место, задела локтем микроскоп и в последний момент поймала его у края стола.

С чего она разнервничалась? Бывшая подруга сама не пожелала с ней мириться. Какое ей теперь до нее дело?

Ксеня спустилась на кафедру анатомии и повернула налево. Ее встретили привычные запахи формалина и металла, гул голосов – акустика в залах со здоровенными потолками была великолепная. Ксеня всем телом нажала на тяжелую дверь и зашла в аудиторию.

Оксанка сидела на своем месте у окна, отвернувшись от входной двери.

Ксеня испытала мгновенное облегчение, природу которого сама не поняла. Что могло случиться с Оксанкой? Прогуляла, дурища, как всегда. Наверное, после звонка Макса случайно уснула и проспала гистологию. Ксеня рванула вперед от входной двери, ноги сами понесли ее к окну, к подруге.

– Оксан! – Имя еще звучало в воздухе, Оксанкина голова еще только начала поворот, как Ксеня вспомнила, что они в ссоре. Но странная тревога и не менее странное облегчение оказались сильнее рациональных доводов мозга.

– Ты где была? Эльвира Анатольевна не допустит на контрольную без отработок. – Ксеня наконец перевела дух и остановилась. Она растерянно поставила сумку на парту перед Оксанкой. Теперь поздно отступать и делать вид, что ей все равно.

– Я волновалась, – тихо, но твердо сказала она.

Оксанка подняла на Ксеню глаза и просияла.

– Нецветай! Ты – за меня? – Не успела Ксеня опомниться, как оказалась в пушисто-мохерово-приторных объятиях.