Соната с речитативом

Кульчицкий долго и придирчиво изучал меню, но в итоге взял себе простой эспрессо. Ксеня с опаской заказала «фирменный» кофе и яблочный пирог. Глядя на то, как Ксеня изучает шапку взбитых сливок, как она маленькими глотками пробует напиток и прикрывает глаза, Кульчицкий на миг снова почувствовал перебои в сердце. Стук. Пауза. Стук.

– А мне нравится, – сказала Ксеня. – Не такой горький, как вы варите дома.

– А вот хватит выкать, – вдруг рассердился дед. – Ты теперь тут надолго, так давай это… по-человечески.

Ксеня взглянула на него исподлобья, но ничего не ответила. Она вспомнила объятия Оксаны, и ей захотелось погладить дедову сухую морщинистую руку.

На следующий день дед купил несколько новых пачек кофе. Они тоже были фиолетовыми, той же шведской марки, но на них значились разные цифры – от единички до четверки.

– Давай пробовать, – сухо бросил он Ксене и снял с крючка змеиную джезву.

Остановились на «тройке»: Ксене понравился кофе средней обжарки. Еще более посветлевший лицом Кульчицкий рассказал, сколько ложечек сыпать в джезву, какой водой заливать (ни в коем случае не из-под крана, вот, в кувшине специальная питьевая, а еще лучше – минут за двадцать поставить ее в холодильник), как следить за пенной шапкой и в какой миг выключать огонь.

Ксеня кивала, соглашалась. Но выбросить банку растворимого «Чибо» отказалась наотрез.

Кульчицкий не собирался умирать, но показал Ксене заначку «на случай внезапной смерти» и бумажки, из которых следовало, что у него припасено место для могилы на Смоленском кладбище.

О папиной могиле Ксеня заговорила с дедом только в июле. Словно поступление в университет вывело их отношения на новый уровень. Возможно, дед до конца не верил, что Ксеня успешно сдаст экзамены и останется в Петербурге, возможно, он ждал, что наваждение рассеется, и маленький северный таран исчезнет из его жизни. Тогда и говорить ни о чем не придется.

В июле дед впервые повез ее на автобусе на Васильевский остров.

Ксеня вспоминала, как они долго шли среди деревьев, как играли на лице свет и тень, как пришли, наконец, к могиле у берега речки. Смоленка, сказал дед, а вот… Андрюша.

Так Ксеня впервые увидела отца.

Позже она ездила сюда одна, много раз. Как-то пришла пешком с Петроградской стороны: хотела разобраться в спутанном клубке улиц и преодолеть страх перед петербургскими мостами.

И вот теперь ей предстоит навещать обоих – отца и деда.