Василина для шейха

Изнуряющее состояние лошади тоже было заметно и через час, она завалилась на бок. Из глаз выступили слёзы, я ненавидела себя, потому что на верную смерть повела животное. Папа всегда говорил, что лошади умные создания, они видят душу человека и его боль.

– Прости, – я гладила белогривую между ушей, а та высовывая язык наружу тяжело дышала.

А потом я закричала так громко, что сорвала связки и от последних криков, слышен был хрип. На руках появились волдыри, я заживо сгорала под палящим солнцем.

Посмотрела вдаль, где стала подниматься пыль. Что это? А из стены пыли показались всадники на лошадях и тогда, я заметила его. Того самого шейха Бахти, а выдавало его синяя куфия, она одна у него такая, остальные в чёрном головном уборе. Они кричали, а лошади под ними ревели. Неподалеку от меня на холме его преданные рабы остановились, а он двигался ко мне. Я сделала два шага назад, откуда-то же силы взялись, просто стало так страшно, отчего казалось, я и побежать смогу, лишь бы не попасться в его лапы.

Слез с лошади и величественной походкой шел ко мне. Я стала отступать и развернувшись, хотела побежать, но и шагу не вступила, как раздался шум хлыста сзади, и режущий удар пронзил до крайней степени мук. Следом второй удар последовал, я в немом крике содрогалась, свернувшись калачиком.

– У нас женщин за побег – убивают, – сказал он, а у меня от боли и страха перед ним в душе похолодело.

– Больно. Не надо, – хриплю я, – Не мучайте, лучше сразу убейте.

Глава 12

Его глаза на солнце выдают цвет миндаля, они горят золотистыми радужками собирая в кольцо зрачок. В миндалевидных глазах таилось что-то необычное, загадочное и в высшей мере опасное. Василина разбиралась в людях, некоторых считывала по глазам, а вот шейх Бахти стал чем-то отвергающим, отпугивающим для девушки, как и все арабы. Она до встречи с Эмиром и плена, даже ни одной мысли не держала, что арабы могут быть настолько одичавшими, жестокими нелюдями.

Бахти – имя нежное, доброе и совсем не подходило его хозяину, оно подобно маски, которую он снимал в порыве гнева.